На кухне горит свет, окна приоткрыты, впуская такой же уличный воздух в дом. Было прохладно, но и пусть, зато свежо. Роман наблюдал за луной, уперевшись о подоконник локтями. Он был сейчас как ребёнок, который в будущем хочет стать космонавтом. Олеся мыла посуду, сама напрашиваясь на эту работу. Они разговаривают о реально бытовых проблемах, шутят, прямо как в настоящей семейной жизни.

– Что, доиграем?
– предлагает Роман, выключая свет в кухне и уходя с девушкой обратно в комнату. Пока Олеся налаживала контакт с серверами, Роман застелил постель, спрашивая попутно, где девушка любит больше спать. Возле стенки или на краю. Ответила, что на краю. В принципе, Роману было всё равно, где спать. Если он завалится, то это уже не смотрится, ка каком боку, где, около ли. Так, в обнимку, периодически целуясь, они затащили пару раундов вместе, будучи в одной команде. За окном кружил снег, но ветра не было, всё утихомирилось. Даже мороз потихоньку стал пропадать…

Олеся наблюдала за этим, сверху смотреть на падающий снег гораздо интереснее. Ведь Рома жил на седьмом этаже, а это довольно высоко. Деревья и машины снизу кажутся такими крохотными, не то, что эти высокие и серые многоэтажки. Девушка даже сделала пару снимков для своего профиля в инстаграмме, даже не используя какие-либо фильтры и эффекты, ибо это было лишним. Портить такую красоту — нет!

Сзади, отодвигая шторы, к ней подходит Роман. Его тёплые руки обнимают тонкую талию, а сама девушка еле заметно улыбается, смотрит несколько опечалено, казалось бы, на вид из окна. На самом деле она была безмерно счастлива, как и её парень. Рома целовал ещё её сзади, прятал нос в золотистых прядях, шептал.

– Малыш, пойдём спать?
– обнимает крепче юноша, а после постепенно ослабевает хватку. Девушка томно вздыхает, чувствуя, как к ней медленно и на цыпочках крадётся сон. Согласившись, она легла на краю, ещё поджимая ноги. Роман скинул с себя футболку, затем всю остальную одежду, заполз к Олесе. Сама она была лишь в футболке и нижнем белье. Ей не было холодно, она ощущала едва переносимый холод с одеяла, которое пролежало в покое все двадцать четыре часа в комнате Ромы. В полном одиночестве. Русоволосый обнял девушку, крепче притягивая и прижимая к себе. Она сложила кулачки на подушке, закрывая медленно глаза. Последнее, что она запомнила перед сном — заботливый взгляд Ромы.

– Слушай, я убегу от тебя, -в подъезде было тихо, все нормальные люди в три часа ночи спят, но не эти двое. Этим нужны приключения на задницу. Костя следует за Владом на нужный этаж, также недовольно следя за его медленными движениями. У самого походка была как у кобылы: поскачет — не остановится, вразвалочку не любил.

– Я тебе убегу, -отвечает холодно Влад, сверкая сквозь темноту лестниц и этажей зелёными глазами. Будто бы специально он перебирает медленно ступеньки, а Костя сзади его толкает, чтобы шёл быстрее. Ибо холодно было, похоже, только ему.

Придя домой, Влад также закрыл ключом квартиру, засовывая их себе в карман верхней одежды. Костя мгновенно прочувствовал каждой частичкой своего тела такое тепло, о котором можно было только мечтать после таких похождений в холоде. Он медленно стянул с рук перчатки, кладя их по карманам. Владислав ничего не говорил, лишь сказал юноше, где что находится. В случае чего Костя может делать всё, что хочет, но только не сбегать. А сам девятиклассник уже в голове прокручивал план побега из квартиры, вообще из страны позже.

В комнате Влада было нечто родное, скорее всего, атмосфера. Та мрачная, без единого лучика света, закрытые окна и двери. Костя осмотрелся. Да, порядок его парень любит, но долго ли держится, когда тот начинает творить свои художественные затеи? Об этом как раз-таки спросил Костя, после того, как увидел множество холстов на полу. На них были самые необычные рисунки, начиная от самых лёгких натюрмортов и заканчивая безумно красивыми пейзажами. Влад словно передавал своё настроение через картины, через краску и кисточку. Холст — его жизнь, жизнь — его холст. Если бы Влад не включил света, девятиклассник, возможно, не увидел бы этого.

– О! Это же этот, да? Ну этот? А! Капец какой, вот это да!!!
– вполне привычно эмоционально отозвался Костя о портрете известного писателя, кружась вокруг него и других картин. Он не мог насмотреться — глаза разбегались, хотелось расспросить абсолютно про каждую. Откуда такая тяга к допросам — никто не знал.

– Костя, отодвинь вон то дерево, -кивает на нарисованный им же баобаб Влад, садясь первый раз за день на кровать. На его колени сразу же заполз любимый чёрный кот, издавая звуки только что заведённого трактора. Костя послушно и осторожно убрал картину с деревом немного в сторону, а за ней он посмотрел будто в зеркало. Сначала так и подумал. Испугался. А после понял, что это всего на всего это портрет, но зато какой красивый! Какой настоящий.

– Это я?
– спрашивает юноша, нагибаясь к холсту и внимательно рассматривая очертания лица, волос, всего-всего, что присутствовало на портрете. Очень похоже. У Влада явно был талант. Но это дико смутило Костю, смутил тот факт, что Влад рисовал его, думал о нём, вспоминал каждый его изъян, каждую родинку, каждый блик. На холсте юноша широко и радостно улыбался, словно дитя, сверкая глазами. Слегка пожимает плечами, а чёлка больше не падает на один глаз. Значит, картина была написана недавно. Хотя… Может, Владу Костя нравился и до этого с другой чёлкой, именно с этой.