Шрифт:
— Благодарю!
Огромные кованные ворота с фамильным гербом в центре, открывающие вход в сад. Розовые кусты, фонтаны, дорожки, вековые деревья предваряли вход в фамильный особняк ди Мачо. То, что увидела Кода, больше подходило под определение «замок». Башенки, древние стены.
— Ему не одна сотня лет? — поинтересовалась она.
— Да. Замок был построен в шестнадцатом веке, — гордо ответил ректор. — Сейчас я занимаюсь реставрацией внешнего фасада. Внутри всё очень современно.
И он оказался прав. Просторные помещения, оформленные в современном стиле, буквально кричали о роскоши и богатстве: лак и глянцевая краска, металл и полированное дерево, дорогие гладкие ткани с принтами, кожа рептилий, слоновая кость, изобилие стекла и зеркал, облачённых в рамы с имитацией солнечных лучей — всё сияло и блестело.
— Ужин готов, господин, — чинно поклонился появившийся в гостиной дворецкий.
— Вы же хотели мне пистолет показать? — непонимающе посмотрела на него Кода.
— Я только пришёл с работы. Составите мне компанию? — улыбнулся ей он.
— Хорошо, — неуверенно ответила Кода.
Растерянно оглянувшись, Кода, кажется, только сейчас начала понимать, во что влипла. Она в доме аристократов высшего света, она, обычный человек! Неловкость, дискомфорт. Тяжело быть в доме потомственных аристократов обычным человеком!
Сев за стол напротив ректора и посмотрев на огромное количество столовых приборов слева и справа, Кода осознала, что проблемы у неё начались…
Глава 7. Свидание с ректором?
Вышитая золотом белая скатерть, слуги, неслышно расставляющие блюда. Положив полотенце на колени и несколько раз повторив про себя «не волноваться», Кода заглянула в тарелку. Первым был подан салат. Из знакомых ингредиентов Кода узнала тут только спаржу, картофель, красный перец и креветки. Смутно угадывались морепродукты, названия которых Кода даже не знала. Осторожно зацепив вилкой содержимое тарелки, она отправила его в рот.
— Вкусно? — тут же поинтересовался ректор.
— Необычно, — попыталась улыбнуться Кода, не знающая, что ответить.
— Здесь лангуст, лобстер, белужья икра, крабы и трюфеля. Надеюсь, вам понравится.
Однако Кода не оценила столь дорогого салата. Обилие составляющих и специфических вкус морепродуктов не пришлись ей по вкусу, но она тщательно делала вид, что всё прекрасно и очень вкусно, постаравшись съесть большую часть.
Вторым блюдом была мраморная говядина, также с гордостью представленная ректором. Оказалось, что коров выращивают в специальных условиях: ставят им классическую музыку, дают только натуральную еду и даже поят пивом, поэтому у мяса такой необычный вкус и оно такое дорогое. Это блюдо Коде так понравилось, что она попросила передать комплименты повару.
А потом подали десерт. В золотой с бриллиантами чаше и прилагающейся к нему золотой ложечкой находилось сливочное мороженое, смешанное с двадцатипяти сортами какао и политое съестным золотом. Ректор заливался соловьём, рассказывая о блюде, но Кода резко потеряла аппетит, съев всего пару ложек.
И лишь тогда, ректор наконец-таки, пригласил её на второй этаж показать оружие и похвастаться своей коллекцией.
— Я слышал, вы перевелись в этом году, — начал он беседу, поднимаясь по лестнице. — Как вам наш университет?
Вот к этому вопросу Кода была готова.
— Мне всё очень нравится, — честно призналась она, когда они вошли в просторный коридор. — Замечательные профессора, пятидневная учебная неделя, все книги можно в библиотеке взять без проблем, вот только… — осеклась она.
— Вот только что? — они замерли в коридоре с портретами на стенах и статуями рыцарей прошлых эпох.
— В столовой кормят не очень вкусно и порции маленькие, — неловко созналась она.
— Я приму соответствующие меры, — очаровательно улыбнулся ректор.
— Я вам очень признательна.
Внезапно ректор замер перед огромным портретом светловолосой женщины во весь рост. Кода тоже остановилась, с удивлением наблюдая, как его передёрнуло от отвращения.
— С вами всё в порядке? — вежливо поинтересовалась она.
— Да, просто… — он не отрывал взгляд от портрета, — это моя мать.
— Вам очень больно смотреть на портрет, — заметила его реакцию Кода.
— Она никогда не любила меня, — с болью в глазах продолжил он, углубясь в воспоминания. — Я всегда был для неё обузой, что она, не стесняясь демонстрировала. Приводила домой мужчин, совершенно не считаясь со мной, — его голос налился ненавистью, — забыла меня кормить, совсем за мной не ухаживала, — он замолчал, возвращая прежнюю спокойную интонацию. — Только после её смерти, когда она упала с лестницы, я смог вздохнуть с облегчением.