Жизнь не просто была хорошей. Она была зае*ись какой отличной. Я был на вершине этого гребаного мира, и никто не переходил дорогу мне и тому, что мне принадлежало.

Никто.

А затем все изменилось, и я получил три года в крошечной камере без окон с возможностью изучать трещины на бетонных стенах.

Закончив с набиванием фиолетового мультяшного котенка, я намазал тату мазью, наложил пленку и только после этого снял свои перчатки. Неужели эта девушка думает, что парни, увидев этого котенка на интимном месте, будут возбуждаться? Хоть я пробыл три года в тюрьме и работа была выполнена хорошо, но эта штука прикрывала мою любимую часть женского тела. Если бы раздел ее и увидел такую фигню, то тут же перевернул бы.

И это было неплохой идеей. Возможно, секс помог бы мне избавиться от тюремного тумана, и я вернулся бы к тому, что было важно для меня, без затяжного чувства страха, поселившегося в моей голове.

Вместо того, чтобы отправить эту девчонку на вечеринку, я грубо дернул ее, спуская вниз по столу ко мне. Я встал, перевернул ее на живот. Схватив ее за затылок одной рукой, ткнул ее головой в стол, а второй принялся расстегивать свой ремень, быстро доставая презерватив из открытого рядом ящика.

Она уже знала, что деньги меня не интересуют, и тем не менее я ничего не делал бесплатно. Поэтому я разместил головку своего члена у ее входа и взял ее киску в качестве платы за татуировку.

Киска за киску.

Черт бы меня побрал.

У этой крошки было отличное тело, но спустя несколько минут чрезмерно заполняющих комнату стонов она так ничем мне и не помогла. Я чувствовал, как мой член смягчается внутри нее. Так не должно быть, особенно после всех тех дней, проведенных с моей правой рукой и воображаемыми партнерами по сексу.

Что нахрен со мной происходит?

Я схватил ее за горло обеими руками и сжал, ускоряя свой темп, вымещая свои разочарования в ритме тяжелого бита, звучащего в комнате.

Ничего.

Я собирался бросить это дело и вытащить член.

И почти не заметил открывшуюся дверь.

Почти.

От дверного проема на меня пялилась блондинка с голубыми, словно у куклы, глазами, с ямочкой на подбородке и с недовольством на розовых губках. Девчонке на вид было лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Она была худой.

Немного загнанной.

Член тут же ожил, обращая моё внимание к тому факту, что я все еще находился внутри брюнетки. Оргазм настиг меня мгновенно, закручивая мой позвоночник, что стало для меня неожиданностью. Я закрыл глаза, выпуская струю спермы в чику с киской на киске, и упал ей на спину.

Что за херня?

Когда я снова открыл глаза, дверь была закрыта, а девушка с печальными глазами исчезла.

Бл*дь, я теряю рассудок.

Я скатился с брюнетки, которая, к счастью, еще дышала, хоть и потеряла сознание то ли от удушья, то ли из-за какой-то дури, потому что ее зрачки были расширены чуть ли не на весь глаз.

Откинувшись на свой передвижной стул, я зарылся лицом в ладони.

Моя голова просто раскалывалась от боли.

Преппи организовал эту вечеринку для меня, и я должен был уже давным-давно втягивать кокаин с сисек стриптизерши. Но после тюрьмы мне хотелось лишь хорошенько поесть, выспаться и послать всех этих людей к черту из моего дома.

— Как ты, босс? — спросил Преппи, просунув голову в мою комнату.

Я указал на девушку без сознания на столе.

— Убери эту суку, — попросил я, пробежавшись руками по волосам, эта музыка внизу только усиливала мою головную боль. — И ради всего святого, выключи это дерьмо!

Преппи не заслуживал моей ярости, но мне было слишком хреново, чтобы следить за своими приказами.

— Понял, — без раздумий ответил он.

Преппи прошел мимо меня, даже не спросив о полуголой девушке на столе. Он просто закинул ее обездвиженное тело на плечо. Ее руки безвольно свисали вдоль его спины, ударяясь о его тело с каждым шагом. Перед тем как отойти слишком далеко, он повернулся ко мне.

— Ты здесь закончил? — спросил Преппи, но из-за музыки снизу я плохо его слышал. Он с детской улыбкой на лице указал подбородком на девушку на своем плече.

Я кивнул ему, на что Преппи улыбнулся так, словно я позволил ему завести щенка.

Больной придурок.

Но я любил этого ребенка.

Закрыв за ним дверь, я схватил свой пистолет и нож из ящика с моими инструментами для татуировок. Я засунул нож в сапог, а пистолет за пояс джинсов.

Я потряс головой из стороны в сторону, чтобы развеять туман, застилающий мой разум. Вот что тюрьма может с вами сделать. Три года спать с одним открытым глазом среди множества людей, среди которых я завел как друзей, так и врагов.