Возможно, была и моя вина в том, что меня никто не искал. Может, я была такой сукой, что мои близкие просто праздновали в тот день, когда я ушла.

Или сбежала.

Или уплыла вниз по реке в корзине, как гребаный Моисей.

Я, бл*дь, не знаю. Возможно все что угодно.

Не знаю, откуда я родом.

Не знаю, сколько мне лет.

Не знаю своего настоящего имени.

У меня было лишь отражение в зеркале в уборной на стоянке, и я понятия не имела, кто эта девушка напротив.

Без какой-либо информации о том, была ли я совершеннолетней или нет, меня отправили в «приют отчаянных», где пару недель я жила среди серийных онанистов и несовершеннолетних правонарушителей. Как-то раз проснувшись из-за того, что какой-то парень стоял около моей кровати, сжимая в руке свой член, я сбежала через окно в ванной. Единственное, что я захватила с собой, — это данную мне одежду и свое новое имя.

Они звали меня Доу.

Как Джейн Доу (прим. пер.: Джейн Доу — псевдоним, под которым подразумевается неопознанное тело или личность).

От настоящей Джейн Доу меня отличало лишь отсутствие ярлыка на ноге (прим. пер.: подразумевается ярлык на ноге тела в морге), потому что я, черт возьми, еще дышала. Крала, чтобы поесть. Спала везде, где можно было только укрыться от плохой погоды. Попрошайничала около автострад. Копалась в мусорных баках за ресторанами в поисках еды.

Никки пробежалась пальцами с обгрызенными ногтями по своим рыжим жирным волосам.

— Готова? — спросила она.

Шмыгнув носом, она начала переступать с ноги на ногу, словно спортсмен перед забегом. Хотя это было далеко от истины, но я все же кивнула. Я не была готова, никогда не буду, но у меня не было шанса сбежать. На улицах было небезопасно, и каждая ночь на открытом воздухе несла очередную угрозу моей жизни. Не говоря уже о том, что я, если еще больше похудею, вероятно, не смогу постоять за себя. Так или иначе, мне была нужна защита от погоды и людей, которых можно встретить ночью на улице, прежде чем я стану реальной Джейн Доу.

Не думаю, что Никки испытывала чувство голода. Если учесть, что она принимала дозу на голодный желудок. Каждый Божий раз. У нее были ярко выраженные скулы и темные круги под глазами. Как бы печально это ни звучало, за то короткое время нашего знакомства я вообще не видела, чтобы она употребляла что-то, кроме кокса.

Я осуждаю ее за это, и мне от этого хреново. Но мой внутренний голос подсказывает, что Никки намного лучше, чем её поступки. Когда она не раздражала меня своим поведением, я чувствовала, что защищаю ее. Я постоянно боролась за свое выживание, и мне хотелось биться за нее, но проблема была в том, что она сама не хотела бороться за себя.

Я открыла рот, чтобы снова отчитать ее. Когда она повернулась ко мне, я собиралась сказать ей бросить кокаин и отдать преимущество нормальной еде и здоровью. И вот я стояла с открытым ртом, готовая выплеснуть эмоции, будто бы я была лучше, нежели она. Правда была в том, что я могла бы быть по колено в таком же дерьме до того, как потеряла память.

Я тут же оставила свое осуждение за стиснутыми губами.

Никки прошлась по мне оценивающим взглядом.

— Думаю, ты готова, — сказала она, не скрывая дерзкой нотки недовольства в своем голосе.

Я отказалась от какого-либо макияжа или выщипывания всех бровей, чтобы на их месте нарисовать такую же тонкую линию, как и у Никки. Зато я вымыла волосы в раковине, использовав сушилку для рук вместо фена. Пусть на моем лице не было макияжа, но так было нужно, потому что я, намерившись совершить подобное, была настроена сделать это по-своему, а не как Никки.

Да, я осуждающая сучка.

— Еще раз: как это должно быть? — спросила я.

Она мне уже объясняла это раз десять, но можно было повторить хоть десять тысяч раз, мне все равно не будет комфортно от этой затеи.

Никки поправила свои тонкие волосы.

— Серьезно, Доу, ты слушала, когда я говорила? — она раздраженно вздохнула, но все же продолжила: — Когда мы попадем на вечеринку, нужно лишь подцепить кого-нибудь из байкеров. Если ты ему понравишься, если он положит на тебя глаз, то все что потребуется от тебя — это греть его постель и всегда улыбаться, тогда какое-то время он будет держать тебя около себя.

— Я понятия не имею, смогу ли сделать это, — ответила я робко.

— Ты сможешь и сделаешь. И не нужно стесняться: им это не нравится. Кроме того, ты вовсе не застенчивая, просто нервы шалят. Ты та еще штучка, если учесть твой синдром выскочки.

— Жутко то, что за столь короткое время ты обнаружила это во мне, — прокомментировала я.

Никки пожала плечами:

— Веришь или нет, но я просто неплохо читаю людей, а тебя слишком легко прочесть. Вот, например, сейчас ты очень напряжена. Это видно по тому, как сутулятся твои плечи, — она распрямила их. — Вот так намного лучше. Выпяти грудь вперед. У тебя ее особо нет, но, если откинешь плечи назад, парни смогут увидеть, как та торчит, а они такое любят.

Вот что это было. Мне надо было понравиться байкеру, тогда он будет меня защищать, надеюсь, достаточное количество времени, чтобы я успела придумать план Б.