— Возьмите с собой Монро, — попросил отец Бернард. — Бедняга уже много часов не выходил на улицу.

— Конечно же возьмем, преподобный отец, — сказала мисс Банс, глядя на Дэвида.

Жених ободряюще улыбнулся ей.

* * *

Хэнни оставался в спальне, он снова принялся натравливать игрушечных солдатиков на крысиные чучела. Пока побеждали солдатики. Одна из крыс валялась на боку, окруженная танками. Брат расплылся в улыбке, когда я вошел, и в миллионный раз показал мне свои часы.

— Да, Хэнни, — сказал я. — Я знаю. Хорошо, что они снова у тебя.

Брат должен был бы уже устать, однако он выглядел возбужденным и взволнованным. Я подумал, что это из-за часов или потому, что он увлекся своей игрой, но Хэнни взял меня за руку и подвел к своему ранцу, который висел за дверью. Отстегнув клапан, он вытащил энциклопедию, которую они смотрели вместе с Элс.

Он закрыл глаза и приложил пальцы к губам.

— Что ты хочешь сказать, Хэнни?

Он снова коснулся губ.

— Ты имеешь в виду девочку в том доме? Я знаю, она подарила тебе эту книжку, так?

Брат сел на кровать и открыл книжку ближе к концу. Внутри был коричневый конверт, один из тех, на которых восседал овечий череп. Хэнни, должно быть, положил его в ранец, пока я разговаривал с Лорой. Он открыл конверт, чтобы я мог посмотреть. Там лежали деньги — много денег.

— Отдай мне, Хэнни, — попросил я.

Видя, что я протянул к конверту руку, брат слегка качнул головой, нахмурился и спрятал книгу на груди.

— Я сказал, отдай, — повторил я.

Он покачал головой, но на этот раз более медленно, не зная, что ему делать. Я занес ногу над солдатиками.

— Дай, Хэнни, — приказал я.

Брат посмотрел на меня и медленно протянул книгу с конвертом, потом отстранил меня рукой и снова опустился на колени, чтобы продолжить игру.

Я сел на кровать и заглянул в конверт. Там были сотни десятифунтовых купюр и среди них листок с именами.

Хейл. Парри. Паркинсон. Коллиер.

— Ты не должен был это брать, Хэнни, — сказал я. — Ты получил обратно свои часы, так? Зачем тебе понадобилось брать и это тоже?

Брат не реагировал.

— Христа ради, Хэнни! — Я схватил его за локоть и показал конверт. — Здесь же тысячи фунтов.

Хэнни уловил взволнованные интонации в моем голосе и снова уселся на кровать, сжав голову руками.

— Завтра, — сказал я, — ты отнесешь это обратно. Я не собираюсь брать вину на себя. Что бы эти люди ни решили сделать с тобой, я им не позволю.

Говорить это было жестоко, я знаю, но Хэнни заслужил эту взбучку, особенно после того, что сказал Клемент. Он пошел надеть маску гориллы, и я не отговаривал его. Страх сослужит ему хорошую службу. Он должен понять, каковы последствия того, что он сделал. Я не собираюсь всю жизнь за ним присматривать. Я имею в виду, что мы неизбежно рано или поздно разойдемся. Университет, карьера, семья, жилье, дети… Хотя сейчас все это трудно представить, но я не сомневался, что, даже сам того не желая, рано или поздно я должен буду обрести все эти символы состоявшейся жизни. Это так же предсказуемо, как старость. Просто так случается в жизни. Разве нет?

Хэнни лег лицом вниз и, взглянув на меня несколько раз в надежде найти сочувствие, затих и не поднял голову, даже когда через некоторое время внизу с громким стуком распахнулась дверь.

Выйдя на лестничную площадку, я услышал, как кто-то рыдает, а Монро царапает когтями по выложенному плиткой полу.

Народ выбегал из комнат посмотреть, что происходит. Я по-быстрому засунул деньги в книгу и затолкал ее под подушку.

На верхней ступеньке сидела мисс Банс. Она захлебывалась плачем, а наши попутчики гладили девушку по спине, стараясь выяснить у нее, что произошло. Мать стояла, скрестив руки на груди. Дэвида не было видно.

— Какой ужас, — глотая слезы, выговорила мисс Банс.

— Что? — Миссис Белдербосс заглянула девушке в глаза.

Мисс Банс махнула рукой в темноту и снова разрыдалась.

— Где Дэвид? — спросил мистер Белдербосс, направляясь к открытой двери.

— Не знаю, — сквозь рыдания ответила мисс Банс. — Я бросилась бежать, и все. Я думала, он бежал за мной.

— Вы заблудились или что-то в этом роде? — спросила миссис Белдербосс.

— Нет.

— Вы с Дэвидом поругались?

— Нет, нет… Вовсе нет.

— Но тогда что же?

— Я же сказала, я не знаю.

— Я уверен, он где-то недалеко, — вмешался отец Бернард, знаком показывая Родителю и мне, что надо одеваться. — Мы пойдем его искать.

Оставив всех в смятении, мы отправились по дорожке к воротам, откуда к роще вела узенькая тропинка, заросшая травой. Монро вырвался вперед, и, когда мы прошли дальше, отец Бернард свистнул, и мы услышали, как пес с трудом пробирается в темноте. Вылез пес справа от нас, он уселся на груду камней, одурев после бега.