— Молодец, Монро, — улыбнулся отец Бернард, потрепав его за уши.

Мы остановились и прислушались, затем отец Бернард позвал Дэвида.

Ответа не было. Только ветер шумел среди деревьев, и где-то в темноте прочирикал дрозд. Мы прошли еще немного и остановились на опушке леса. Лучи от фонарей дрожали, перекрещиваясь, и выхватывали глаза лесных обитателей, до того как они исчезали в чаще. Отец Бернард снова позвал Дэвида, и Монро бросился вперед, неуклюже переваливаясь в темноте. Когда мы нагнали его, пес уже обнюхивал Дэвида — тот вышел нам навстречу, когда услышал, как отец Бернард зовет его.

— Дэвид! — воскликнул отец Бернард. — С вами все в порядке? Джоан в ужасном состоянии.

— Тут такое дело, — начал он, — там, в деревьях…

— Что там? — спросил отец Бернард.

— Человек повесился, я так думаю.

— Разрази меня господь! — ругнулся Родитель и извинился перед отцом Бернардом.

— Покажите где, — попросил отец Бернард.

— Прошу прощения, преподобный отец, — сказал Дэвид, вздохнув, — Монро сорвался с поводка и удрал, прежде чем мы смогли удержать его. Он, наверно, почуял запах.

— Покажите мне, где это, Дэвид, — повторил отец Бернард.

Но Дэвид покачал головой:

— Мне не хочется туда идти.

— Хорошо, — отец Бернард ободряюще ему улыбнулся, — идите домой и проверьте, все ли все в порядке с Джоан.

— Вызвать полицию? — спросил Дэвид.

— Вы не сможете это сделать: здесь нет телефона, — сообщил Родитель.

Чувствовалось, что Дэвид крайне подавлен.

— Послушайте, — отец Бернард похлопал Дэвида по плечу, — я посмотрю, что там такое, и, если понадобится вызвать полицию, съезжу в Литл-Хэгби, договорились? Там в пабе есть платный телефон.

Дэвид кивнул, взял предложенный отцом Бернардом фонарь и пошел через поле обратно в «Якорь».

Священник некоторое время смотрел ему вслед, потом повернулся к лесу.

— Что ж, пошли тогда, — сказал он спокойно. — Тонто, ты закроешь глаза, если я тебе скажу, понятно?

— Да, преподобный отец, — кивнул я.

Темнота в лесу была кромешной. Даже с фонарями мы спотыкались о корни, колючие кусты цеплялись за ноги. Родитель, поскользнувшись, упал в вонючую кучу гниющих листьев, пропитанных грязью.

Мы помогли ему встать и продолжили путь. Луч одного из фонарей освещал нам тропу, а другим мы светили на деревья. Их ветви качались на ветру с шелестом, похожим на шум дождя. Сломанные ураганом стволы лежали на земле, как хребты динозавров, или всей тяжестью навалились на живые деревья. Были и такие, что упали, но не погибли и, вновь устремляясь к свету, росли, извиваясь по земле.

Это был непростой путь. На каждом повороте нас ждали очередные заросли, ветви кустарников, которые царапали нас и вцеплялись в одежду, когда мы старались сквозь них пролезть.

В темноте казалось, что лес не имел границ, и каждый звук уносился вдаль, будь то шуршание или треск упавших веток или шорох какого-нибудь живого существа, продирающегося сквозь заросли кустарника в глубь леса.

— Олень, — улыбнулся отец Бернард, когда мы остановились и прислушались.

— Надеюсь, — отозвался Родитель.

Треск возобновился, спугнув копошащегося в ветвях деревьев вяхиря неподалеку от нас.

— Наверняка олень, — повторил отец Бернард. — Они шумные твари.

— Разве они не боятся собак? — спросил Родитель.

— Нет, — засмеялся отец Бернард.

— Я думал, олени собак не любят. — Родитель казался удивленным.

— Да этот увалень только приблизится к ним, а их уже и след простыл, — ответил отец Бернард.

— Где же все-таки пес? — спросил Родитель, направляя луч фонаря сквозь деревья.

Лай Монро эхом разносился по всему лесу, и невозможно было определить, откуда он доносится. Отец Бернард свистнул, подзывая пса, в ответ раздалось громкое шуршание, а когда Монро снова залаял, оказалось, что звук заметно приблизился, теперь он слышался четко слева от нас. Пес, конечно, мог проползти под ветками и проскользнуть сквозь густые папоротники, но нам пути не было, и мы пошли в обход, пока Родитель не обнаружил проход в подлеске, протоптанный Дэвидом и мисс Банс, когда они разыскивали тут Монро.

Однако Джоан и ее жених были не единственные, кто ходил этим путем. В зарослях валялись банки из-под пива, а в сыром воздухе явственно ощущался запах кострища, смешанный с запахом жареного мяса.

Мы вышли на полянку, действительно, там были видны кучки недогоревших поленьев, покрытых побелевшей золой, и остатки какого-то животного. Поначалу я подумал было, что бедное животное еще живо, поскольку мне показалось, что шкура шевелится, однако когда я сделал шаг вперед, то увидел, что она покрыта слоем мух и жучков, пожирающих внутренности.