Шрифт:
— Господи боже мой, — воскликнула миссис Белдербосс, почувствовав, что у нее промокли ноги. — Что же ты наделал, паршивец неуклюжий?
— Какой запах! — Мать зажала нос рукой. — По-моему, ваша собака наложила кучу.
— Это не Монро, — возразил отец Бернард. — Это то, что было внутри.
Темно-желтая жидкость вылилась из бутылки и растекалась по каменному полу.
— Что это? — Мисс Банс попятилась назад.
В луже мочи плавало нечто похожее на пряди человеческих волос и обрезки ногтей.
Посреди всей этой кутерьмы раздался голос Клемента. Все обернулись к столу и уставились на него. Клемент бросил наполовину съеденный обед и — по обычаю здешних мест — оставил перекрещенные вилку и нож на тарелке. Руки его лежали на столе, и мужчина не сводил глаз с осколков бутылки на полу.
— Я, пожалуй, пойду домой, — тихо сказал он.
* * *
Клемент надел куртку под взглядами всех присутствующих. Когда дверь за ним закрылась, Мать подмела осколки бутылки, а Родитель бросил на пол несколько газет, чтобы вся жидкость впиталась.
— Надеюсь, теперь ты запрешь эту комнату навсегда, — сказала Мать.
— Да, конечно, — отозвался Родитель. — Прошу у всех прощения.
— Комната была заперта не без оснований.
— Понимаю, понимаю…
— Ты не можешь оставить вещи в покое, да?
— Ох, Эстер, хватит! Я уже извинился. Что ты еще от меня хочешь? — Родитель казался раздраженным.
— Ладно, — вмешался в разговор отец Бернард. — Давайте не будем постоянно возвращаться к этому. Что сделано, то сделано.
— Я все-таки не понимаю, — развел руками мистер Белдербосс, — для чего была предназначена эта бутылка.
— Не знаю, Рег, — отозвалась его жена. — Может быть, для мусора. Давай оставим все это в покое. Есть более важные вещи, о которых надо подумать. — Миссис Белдербосс все время смотрела на дверь, через которую ушел Клемент.
— Я только сказал… — пробурчал мистер Белдербосс.
— А я только подумала о бедном Клементе, — выдохнула миссис Белдербосс.
— То есть что значит «бедный Клемент»? — уточнила Мать.
— Очевидно, по-моему, — усмехнулась миссис Белдербосс.
— То есть? — Мать в недоумении посмотрела на нас.
Миссис Белдербосс понизила голос, отдавая себе отчет в том, что Клемент мог слышать их из прихожей:
— Им пришлось продать ферму, чтобы оплатить операцию его матери, разве не так?
— Вообще-то существует, как вам известно, NHS[26], — заметила Мать.
— О, но так быстро в NHS ничего не делается, — возразила миссис Белдербосс. — Правда, преподобный отец?
— Я бы сказал, вряд ли, — согласился отец Бернард.
— Нет, это должно было быть какое-то частное учреждение, — сказал мистер Белдербосс. — Очень дорогое.
— Однако, как замечательно сделать доброе дело для кого-то, — заметила миссис Белдербосс. — Вот просто так взять и все, что есть, отдать…
— Точно, — согласился отец Бернард.
— Интересно, что он теперь собирается делать? — задумалась миссис Белдербосс.
— Надеюсь, оставит нас в покое, чтобы мы могли хотя бы конец дня провести достойно, — высказалась Мать.
— Эстер, — улыбнулась миссис Белдербосс, — не надо быть такой сердитой. В конце концов, сегодня Пасха.
— Ну, — заметила Мать, — взрослый человек ведет себя так странно за обедом, и все из-за старой разбитой бутылки. Даже как-то неловко.
— Он не поднимал столько шума, сколько ты, — сказал Родитель, комкая газету и бросая ее в камин.
Мать сверкнула на него глазами и вернулась к общему разговору.
— У Клемента, наверно, нервы не в порядке, — предположила миссис Белдербосс. — Он ведь должен был продать свою ферму.
— Так он говорит, — вздохнула Мать, — но вы же знаете, что он за человек.
— То есть? — спросила миссис Белдербосс.
— Да, и что же он за человек, если точно? — поинтересовался отец Бернард.
Мистер Белдербосс наклонился к нему. Отец Бернард слушал, не отводя глаз от лица Матери.
— Он из тех, кто склонен иногда преувеличивать, преподобный отец. Он живет не в том мире, в каком живем мы с вами, если вы понимаете, что я имею в виду.
— Мне не кажется, что в этот раз он что-то выдумывает, — заметила миссис Белдербосс. — Я имею в виду, что к его матери вернулось зрение. Тут не о чем спорить. Они должны были где-то найти деньги.