Шрифт:
– Мне бы хотелось посмотреть, как ты корчишься от боли, балда. Ты ничто для меня.
– Ты же знаешь, что говорят о людях, которые все отрицают, - его улыбка стала шире.
– И, если тебе интересно, единственный способ убить меня, или любую Валькирию - это оторвать голову или, если ты достаточно сильна, вырвать сердце у меня из груди.
А затем растоптать его.
– Спасибо за информацию. А теперь уходи.
– Нет. Ты уходи. Я здесь раньше тебя, - его губы медленно растянулись в злобной усмешке.
Это было моё любимое место, и он отлично знал об этом.
– Ты полный придурок.
– Тебе понадобиться что-то большее, чтобы вывести меня из себя, Веснушка. Пока, - он послал воздушный поцелуй и помахал кончиками пальцев.
Если его цель - заставить меня ненавидеть его, то скоро он ее добьется. Я задернула занавески, однако, книга в его руках напомнила мне об еще одной книге. Той, что много значила для него. Прошу, пусть она будет здесь, чтобы я могла запустить ею ему в голову.
Я быстро подбежала к шкафчику с полками. Под бельем, в самом конце верхней полки, я рукой нащупала конверт и облегченно выдохнула. Я распечатала его и достала старую книгу рун, которую когда-то дал мне Торин.
Вместо того, чтобы подойти к окну и запустить ею в Торина, я поднесла ее к лицу и вдохнула аромат. Она пахла кожей и его пьянящим запахом. На какой-то момент я крепко прижала ее к груди, словно этот простой жест приблизит меня к Торину. Может, если я верну ему ее, он поверит мне.
Нет, он сказал, что понадобиться что-то большее. Мне нужен план получше. Что-то, что заставило бы его пожалеть о том, что бросил в меня эту чертову девчачью влюбленность.
Глава 6
Люди такие идиоты
– Куда-то собралась, юная леди?
– позвал меня папа, когда я собралась выйти из кухни.
– Наверх, - он хотел возразить, но я быстро перебила: - Знаю, есть надо на кухне, но у меня тонны домашки. Пожалуйста, пап.
– Ладно, но завтра...
– он вздернул бровь.
– Я буду есть внизу, обещаю. Люблю тебя, - широко улыбнулась я и поспешила наверх, пока ему не вздумалось задержать меня.
В комнате я поcтавила сбоку от себя тарелку, взяла один чесночный тост и начала потихоньку его грызть, не отрываясь от заданий по математике. По большей части мне нравилась математика, и я была не прочь выучить новый материал, если мне его объяснят, но попытаться понять все самой - было сущим кошмаром. Я решала второй набор задач, когда раздался стук в дверь.
– Можно зайти, котенок?
– Не заперто, - я не отрывала взгляд от конспектов, когда он зашел.
– Тебе нужно немного отдохнуть, - сказал папа.
– Знаю, я почти закончила.
Он сел на край стола, скрестив на груди руки.
– Твоя еда остыла, к кружке ты не притронулась, а масло от чесночного тоста красиво растекается по твоему красиво исписанному конспекту.
Взгляд переметнулся на бумаги сбоку от меня. Дерьмо! Я подняла тост, бросила его в мусорное ведро и стряхнула крошки с верхнего листа. Просвечивающееся пятно отпечаталось и на нижних листах.
– Черт возьми!
– Следи за языком, - строго сказал папа.
– Извини. В принтере закончилась бумага, а я хотела сдать все завтра, - в доказательство я достала лоток с бумагой. Остался только один лист.
– После ужина можешь взять пару внизу.
– Я уже все использовала. Думала купить, но...
– я посмотрела на часы, было уже больше девяти.
– Как думаешь, Кинко или Стэплс еще открыты?
– Мы обсудим твою проблему с бумагой после того, как ты поешь. Пойдем, - он взял тарелку с холодным мясным рулетом, пюре и бобами. Выглядело неплохо, опять же, он превосходно готовил. Мой живот заурчал, и он засмеялся.
Я отпила половину стакана с апельсиновым соком, встала и пошла за ним.
– Умираю с голоду.
Он фыркнул.
– Как маленькая. Ты забывала поесть, потому что не могла оторваться от книги. Надо насыщать не только ум, но и желудок. В здоровом теле - ...
– Здоровый дух, - закончила я.
– Но это не совсем так.
– Ты пытаешься спорить со мной?
– спросил папа, возвращаясь к привычному для нас шуточному спору. До катастрофы мы так часто делали.
– Нет, пап. Я опровергаю. Одно имя - Стивен Хокинг. Бэм. Спор окончен, - я победно усмехнулась.