— Вы с твоим папой прекрасно друг друга понимаете, вот и понимайте дальше. А мне надоело. Все эти игры с моим сознанием, ваши наикрутейшие методы обучения, вся ваша суперкрутость… Нахер оно мне надо? Я — простой пилот, буду водить корабли на Луну или дальше и дрочить на твою фотку. И мои мозги останутся со мной.

Хашеп засунула руку в пасть и крепко сжала зубами, глядя на меня с ужасом.

— С меня хватит. Я полностью осознал весь ужас своего положения и ту жопу, в которую по недомыслию сунул голову. Уж это вы мне объяснили прекрасно! Я недостоин твоего величества, не хочу, чтобы из-за меня потом тебя наказывали как-нибудь… экзотически. Да и сам к подобным наказаниям не готов. Я человек и остаюсь человеком.

Я повернулся и прошёл мимо неё. Не поцеловав напоследок и вообще никак не попрощавшись.

На улице я огляделся. Город я знал из рук вон плохо, зато у меня была голова и знание языка. Разберусь. Уж что-что, а до портала всяко доеду. Там есть мои данные… Кстати, а где паспорт? Вроде бы в сумке был. Я проверил — паспорт был на месте. Так, ну что, пошли?

И остался стоять на месте. Там меня ждал мир, в котором никто не будет мять мне мозги. Он будет привычен и обычен. Я был уверен, что прекрасно проживу в нём! Ну, ещё бы, один из немногих людей, кто владеет языком хаарши «на идеально». Да и вообще, опыт за эту неделю я приобрёл отменный. Я буду жить очень здорово! Мне всё будет удаваться, и деньги будет некуда девать. Да, всё так.

Но там не будет её.

И я буду ласкать женщин, с каждой сожалея, что у них нет хвоста. Буду одевать в шубу и трахать так, не раздевая. Чтобы можно было сунуть нос в мех и вспомнить, как это было с ней. И всё равно будет не так. Я смотрел на улицу и понимал, что эта свобода мне нахер не нужна! Мне не нужен мир без неё.

Но…

Но я уже сказал свои страшные слова! Как повернуть назад, после всего, что я только что произнёс? Как взглянуть ей в глаза, сейчас, наверное, заплаканные? Я представил себе плачущую Хаш и почувствовал себя самым последним дерьмом в тарелке. И поразился сам себе: этот образ был нечеловеческий. Потому что человек бы просто почувствовал бы себя дерьмом. И этого было бы уже достаточно. Но вот такое отвратительное блюдо — это восприятие хаарши. И оно несёт куда более уничижительный и обидный оттенок.

Я отошёл, потому что так и стоял в дверях, мешая кому-то пройти. Меня грубо толкнули и выругались, прекрасно зная, что я пойму язык. Я и впрямь понял, но ругань ни чуточки не волновала. Я стоял и думал над тем, как поступить. Идти дальше, куда и собирался, или вернуться назад? Но как?

— Трус паршивый, — раздался рядом недовольный голос Урриша. — А ещё на охоту собрался.

— Я не собирался на охоту, — вежливо возразил я. — Туда меня тащил ты.

— Да, ты не охотник, это точно. Дали бы мне тебя, я бы из тебя сделал охотника. А так…

— А так я кто?

— Я же сказал. Трус. Ты не в силах посмотреть даже себе в морду.

— А что в неё смотреть? — грустно и отрешённо спросил я.

— Да ты, небось, думаешь, что герой и настоящий решительный Вершитель, правда? Что совершил лучший в жизни поступок, освободился от мусора в шерсти и сейчас уже облизываешься на обильный стол?

— Наоборот. Я чувствую, в какое дерьмо я влез и не знаю, как из него вылезти.

Я не поднимал глаз, потому что даже на Урриша мне было смотреть стыдно.

— А ты подумай, в какое дерьмо ты загнал её.

Это помогло. Я решительно поправил сумку на плече и отправился назад.

— Хаш! Ты где?

Она подняла мордочку. На ней не было ни единой слезинки.

— Вернулся?

— Да. Да, я вернулся.

— Не надолго же тебя хватило.

Голос усталый, отрешённый. Ну, а что ты хотел, Колёк? Каково ей? Видишь, каково? А ты — мужик! Так что — терпи. Она же терпит!

— Я вышел и понял, что мне не нужен мир без тебя. Хаш, прости меня, дурака!

Я отшвырнул сумку и упал на колени возле неё.

— Я признаю, я был дурак и неправ. Я…

В губы мне ткнулся шершавый язык, заткнув поток извинений.

— Милый ты мой, любимый! Как же тебе тяжело, я понимаю! Ням, ням, чмок. Мы все слабы в чём-то, и я такая же была! Ням. Млям. Ты вернулся, и это так славно! Обними меня, пожалуйста! И… И потерпи ещё немного. Скоро всё кончится. Потерпишь? Я ведь люблю тебя, правда!

— Я тоже.

Я понял, что ещё минутку ласк её гибким и сильным языком — и я не смогу удержаться. Поэтому отстранил от себя девушку.

— Тебе ещё завтра к нему идти?

— Не знаю, Коля, не знаю. Может, уже и не надо. Известно будет через неделю, не раньше.

— А что будет, если не получилось?

— Тогда очень много чего нехорошего случится. И нам будет значительно тяжелее.

— Тогда лучше иди, сходи.

— Ты потерпишь?

— Конечно. Ну, хоть пастью можешь?

— Коля, думаешь, мне самой приятно? Я бы с удовольствием всё бросила и осталась с тобой. Но это… Понимаешь, мы столько всего вытерпели…