"Ошейник, взрывай ошейник!" - сиплым от придушения голосом заорал я.

Но этот дурак был в ступоре от ужаса и даже не обратил на меня внимания. Он не отрываясь смотрел на свою смерть в образе приближающегося врага.

А вот кочевник резко развернувшись, ловким движением схватил ремешок правой рукой. И только тогда жирный пришёл в себя. Я не заметил, что он сделал, но из руки бандюгана почти мгновенно выросли тонкие блестящие конусы. Прямо через плоть, причём два прошли через голову.

Не издав ни звука, он повалился на землю. С трудом поднявшись, я подошёл. На поверхности конусов собирались капли и шёл пар. Да это же сосульки. Потрогал. Холодные. Точно сосульки!

Меня бросило в жар, а ведь я мог быть на его месте. Наверное, что-то такое было на моём лице. Потому что когда повернулся, толстый в страхе отпрянул.

Послать бы его подальше, но я подписался на эту работу, значит должен выполнить. Ладно. Сначала успокоиться.

Подошёл ко второму. Он тоже был мёртв, о чём свидетельствовала свёрнутая под немыслимым для живого углом, шея. Удачненько это я рюкзачок бросил. Это был первый убитый мной человек. Но угрызений совести не испытывал. Совсем. В памяти засел убитый ими человек на дороге.

Одеты оба были одинаково. Толстые, прошитые крестом куртки-безрукавки. Их, по-моему, стёганки называют. На поясе мечи в ножнах. Хотя нет, короткие слишком. Скорее тесаки.

На головах кожаные шлемы с металлическими заклёпками. Основное оружие - короткое копьё. А ещё когда пробегал мимо лошадей заметил, что у сёдел висели небольшие круглые щиты и луки с колчанами. Ну да, это же кочевники.

Хорошие копья. Вот бы мне такие. А почему нет? Это же боевые трофеи. Первый раз в жизни собираюсь присвоить вещи убитого мною человека. Какое-то волнительное чувство. Как азарт.

Расстегнул пряжку пояса и потянул его к себе. Ремень с тихим шелестом выскользнул из-под трупа. Застегнул на себе. Тесак приятной тяжестью повис на поясе. Почувствовал себя увереннее. Взял в руку копьё.

По-хорошему надо бы взять трофеи и со второго, но блин, броник, рюкзак и пояс с тесаком уже на килограммов двадцать тянут. Это мой предел. Больше может и смогу нести, но мобильность совсем потеряем.

Заткнув не успевшую разрастись жадность, поднял и приладил за спиной рюкзак.

– Пошли, - бросил мнущемуся в стороне Бану.

– Куда?
– недоуменно робко спросил он.

Смотри-ка, растерял весь свой гонор, пока от ларгов улепётывал.

– Куда груз надо доставить, - раздражённо ответил я.

– Так ты меня не бросишь?

– Я тебя и не подбирал, - видя непонимание на его лице продолжил, - забей, я на эту работу подписался и до конца её выполню, показывай дорогу.

Вмиг повеселевший толстяк чуть ли не в припрыжку заторопился через поляну. Направился следом за ним. Быстро преодолели открытое пространство.

В лес уходили три тропинки. Бан не задерживаясь повернул на крайне левую. Руку он держал на нагрудном амулете. Это у него типа навигатора, наверное. С него же он отдал приказ на активацию ошейника. Интересная штучка этот амулет.

Пока думал не заметил, что местность изменилась. Деревья стали пониже, трава наоборот выше и гуще. В воздухе запахло сыростью. Под ногами захлюпало. В болото что ли идём?

Точно. Деревья расступились и показалась обширная водная гладь, кое-где прореженное островками плавучего торфа с растущей на нём травой. Толстяк остановился у края болота и пялился вдаль.

– Что стоим, ты дорогу знаешь?
– обратился я Бану.

– Знаю, - ответил он хмурясь.

– Ну раз знаешь, погнали.

– Там пиявки.

– И что? Другого же пути всё равно нет?

– Нет, я тут и планировал пойти, только...

– Что только? Не тяни блин.

– Они... пиявки эти, кидаются только на первого кто идёт.

– Понятно. И этим первым я должен был быть. А если бы отказался?

Рука жирдяя непроизвольно дёрнулась к амулету.

– Ну...

– Ага, вот для чего ошейник нужен был. Утопить бы тебя в этом болоте.

Толстый сжался и отступил на шаг.

– Груз очень ценный и мне нужно обязательно его доставить, - принялся он оправдываться, - и ошейник только в крайнем случае...

– Ладно, - оборвал я его, - пиявки ведь не опасные?

– Да нет, просто кровь сосут и их много.

– Я кормом для них не подписывался быть, так что давай ты вперёд.

Бан морщась вступил в жёлто-зелёную болотную жижу. Его сапог сразу провалился по колено с неприятным чавкающим звуком. Он с трудом его вытащил и сделал следующий шаг.