Подходя к Межпланетным складам, Редински глянул в небо. Большие святящиеся луны были уже ближе — холодные, сияющие глаза, глядящие сверху с фиолетового занавеса ночи. Осталось не больше часа, прежде чем они окончательно сольются воедино. Удовлетворенно кивнув, Редински пошел дальше.

Он был уже в десятке шагов от склада, когда услышал тихий шелест песка под осторожными ногами.

— Кто там? — рявкнул он, выхватывая оружие из кобуры.

— Это я, Наавич, — старик вышел из тени, словно согбенный, гротескный гном. — Это вы, Редински?

— Точно. — Глаза Редински походили на осколки обсидиана. — Медленно пройдите вперед. И никаких штучек. Вы принесли деньги?

— Да, — скрюченные пальцы Наавича поглаживали висевший на шее кулон. — Да... Теперь я могу рассчитаться с долгами. Но все же, если бы вы уменьшили сумму, боги благосклонно поглядели бы на вас...

— Оставьте богов в покое, — рассмеялся Редински. — Мы, земляне, — ему не нравилось считать себя полукровкой, — сами себе боги. Если вы достаточно умны, то вам легко будет жить здесь или в любом другом мире. Давайте сюда наличку!

С сожалением покачав головой, Наавич достал из кармана тяжелый бумажник из кожи нвлата и протянул его Редински.

— Хорошо. Стойте на месте, пока я буду считать. — Редински сделал шаг в лучик лунного света и стал считать, загибая уголки банкнот. — Все в порядке. А теперь...

— Письмо! — Наавич нетерпеливо схватил Редински за руку. — Вы принесли письмо?

— Конечно, — Редински стряхнул с себя руку старика. — Держите! — Он вручил Наавичу мятый клочок бумаги.

— Ага! — Старый импортер выпрямился и вздохнул. — Я расплатился с вами и Гэйлом, а луны еще не встретились. Теперь я тоже могу присоединиться к празднеству. Иди себе с миром, землянин!

— Не так уж много мира у Ксоула, — хихикнул Редински, — но мне там нравится. Загляните попозже, и я куплю вам выпивку. Алотех, Наавич!

Все еще посмеиваясь, Редински отступил в темноту, держа в руке лучевой пистолет.

ДОЛГО Наавич глядел ему вслед, пока силуэт Редински не растворился во мраке. В душе была горечь. В голове мелькали воспоминания о прошлом, о мирном, тихом существовании до прилета землян — церемонии, ритуалы, бесконечные споры за кубками душистого тонга. Наавич глубокомысленно кивнул, когда шаги Редински замерли вдали. Внезапно он повернулся, поглядел на стоящий позади большой чемодан, затем, опустившись на колени на краю парапета, потянулся вниз и опустил руки в прохладную воду. Затем достал из кармана лучевой пистолет и два смятых листка бумаги. Синяя вспышка из пистолета — и листочки обратились в пепел. Затем Наавич бросил пистолет в карман. Потом из просторных одежд он достал маленькую, компактную рацию и что-то тихонько проговорил в нее. Через пять минут он уже медленно шел по набережной, тихонько напевая себе под нос:

«И мудрыми станут дураки, печальными — весельчаки,

А слабые — как силачи на нашем карнавале!..»

ТОЙ НОЧЬЮ таверна Ксоула была переполнена. Толпа, собравшаяся на площади, чтобы засвидетельствовать Свадьбу Лун, чтобы еще полакомиться напитками с иных планет и усладить свой взор красотой маленьких танцовщиц. Дюжина языков, сотни диалектов смешались в один многоязычный гомон вместе с дымами разнообразных наркотиков, от табака до тиива, висевшими в воздухе. Бешеная, примитивная мультифонная музыка, с пульсирующими, как сердце, басовыми нотами, была на грани между наслаждением и болью. Стройные девушки-танцовщицы ритмично извивались под пристальными взорами пьяных посетителей.

Редински, положив одну ногу на поручни барной стойки, удовлетворенно глядел на все это. Перед ним стоял простой выбор: остаться здесь, в дыму и веселье, или попытаться с помощью бластера что-нибудь добавить к богатому урожаю, полученному от старого Наавича. Редински пощупал сквозь пиджак пухлый, наполненный деньгами бумажник. Его толщина была утешительной. Не было никакой нужды куда-то идти и трудиться сегодня вечером. Редински усмехнулся и толкнул опустевший стакан запарившемуся бармену, как вдруг почувствовал на плече чью-то руку.

— Ч-ч-чего хотите? — пробормотал он заплетающимся языков и, поскольку совесть его, как и всегда, была нечиста, осторожно скосил глаза.

Рядом с ним стояли два землянина, высокие, загорелые, в серой универсальной форме Марсианского Патруля. Они усмехались, положив руки на рукоятки своих лучевых пистолетов, их лица блестели от пота.

— Одно маленькое дельце, — небрежно сказал один из них с нашивками лейтенанта. — Нам тут шепнули по рации, что вы можете кое-что знать об убийстве Тони Гэйла.

— Гэйл? Убит? — Голос Редински внезапно охрип. — Но... я... не...

— Выложите все из карманов, — вежливо попросил землянин.

Редински в отчаянии оглянулся. Его окружила толпа космонавтов с бластерами. Дрожащими пальцами он выложил на стойку мелкие монеты, лучевой пистолет и тяжелый бумажник.

— Пистолет, — пробормотал лейтенант. — И... гм... Куча наличности в бумажнике. — Он открыл бумажник и тщательно исследовал его, открыв все отделения, выложил из него на стойку толстую стопку тисненых листков, покрытых какими-то обрывистыми, явно зашифрованными записями, потом ткнул пальцем в инициалы Т.Г., вытисненные на глянцевой коже. — Прекрасно, бумажник Гэйла! Ну, ладно, Редински! Мы давно уже мечтали зацапать тебя!