– Нел! – закричала мама, схватившись за сердце.

Она не устояла на ногах, но её поймал под руки отец. Вся моя семья выглядела болезненно, красные глаза и круги под глазами не говорили об их хорошем самочувствии. Я вновь почувствовала укол совести. Но если родители здесь, значит, мы в Ватерштейме? Скорее всего, моё тело забрали на родину для проведения похорон.

– Доченька, - прошептала мама, неуверенно ступая в мою сторону. Её придерживал отец, Костин же остался стоять на месте, как громом пораженный.

– Ей нужен отдых, - преградил путь герцогине лекарь.

– Со мной всё в порядке, - голос был хриплым, хотя на разговор я затратила почти все свои силы.

Мама разрыдалась, обогнув лекаря и упав на пол перед моей кроватью. Мир отошел в сторону, дав отцу разместиться рядом со мной, и упал в свободное кресло. Он прикрыл глаза, вновь дотронувшись рукой до закрытых век. Родительница подняла очи, взяв меня за руку, и разрыдаласьпуще прежнего. Отец поглаживал меня по предплечью, Костин опустился на кровать с другой стороны и просто смотрел на меня. Моё же сознание вскоре покинуло меня, я погрузилась в сон под быстрое биение сердца.

Каждая девушка, пробуждаясь после долгого сна, мечтает увидеть своего принца рядом. Моего принца рядом не было, наверное, ему просто не досталось места. На кровати рядом со мной заснула мама, а в креслах брат с отцом. Медленно, чтобы не потревожить уснувших родственников, я пробралась в ванную комнату.

Увидев своё отражение в зеркале, я ужаснулась. Если эта девушка напротив действительно я, то не представляю, как меня целовал Мир, не говоря уже о чувствах, овладевших им в этот момент. Волосы растрепаны и паклей висят вдоль головы, спускаясь на спину, под глазами темные круги, кожа буквально обтянула череп (я же говорила об ускоренном обмене веществ вампиров?), губы лишены цвета, в общем, выглядела хуже утопленницы.Закончив с водными процедурами, я вновь вошла в комнату, наткнувшись на напряженный взгляд матери. Родительница оглядела меня с ног до головы и облегченно выдохнула, после чего подошла ко мне и дотронулась рукой до моего лица. По её щекам потекли слёзы, поэтому я прижалась к ней и положила голову на плечо.

– Прости меня, доченька, прости...

– За что?
– удивилась я, поборов желание поднять голову.

– Я же... Я же думала, что ты мертва... Я хотела тебя похоронить в семейном склепе, была безутешна, но Драгомир... Нет, его высочество. Он, узнав о наших планах, запретил всем нам подходить к твоей комнате, выставил охрану перед дверью. Я его так возненавидела, проклинала как богохульника и деспота, а он плевать хотел на наши слова, нигде не появлялся, только и ходил что из библиотеки в эту комнату и обратно. Он искал способ оживить тебя, был уверен, что ему это удастся, - мамины слова оказались для меня полной неожиданностью и только закрепили мой шок.
– Не знаю, откуда в нем была эта уверенность, но за неё я так его ненавидела. Ненавидеть будущего короля, Нел, доченька, можешь себе такое представить?

Могу. К Миру я могу испытывать любые чувства, но только не подобострастное преклонение, как перед монархом. Я всегда чувствовала себя равной ему. Не знаю, что дает мне такую власть над ним, его ли чувства, мои ли, или предсказание оракула?

– Пока мы все тонули в собственном горе, даже твой отец и брат не могли сдержать эмоций, его высочество не проронил ни слезинки. Он был собран и сосредоточен, только его усталость и круги под глазами говорили о том, что он даже кровь забывал пить и вовсе не спал. Айонела, родная моя, сможешь ли ты меня простить за мою слабость? – на её глаза навернулись слезы.
– Не почувствовало материнское сердце, не уберегло кровиночку.

– Мам, перестань, ты ни в чем не виновата, - прошептала я, заглянув в глаза родительницы, и с недоверием в голосе добавила: -Он пытался меня оживить?

– И, как видно, успешно, - глухо ответила она, прижавшись губами к моему лбу.
– Кто знает, как ему удалось, я предпочитаю думать, что истинная любовь сильнее смерти, именно это сильнейшее чувство не позволяло терять ему надежду, а все, что за её рамками, - некромантия, поэтому я не хочу об этом думать.

Правильно, знать ей все не обязательно. Всем знать не обязательно. Я никому кроме Мира не скажу, из-за чего я выжила. Пусть думают, что именно его любовь вернула меня с того света, хотя разве это не так? Если бы ни он, я бы уже лежала под монолитной плитой в родовом поместье и просто бы погибла в муках от голода, если кто-то не услышал бы мои крики. Но кто их услышит за толстыми каменными стенами, где иногда призраки могут устраивать шалости?

– Прости...

– Мам, тебе не за что просить у меня прощения, - голос был хрипловатым, и от его звука мама вновь расплакалась, разбудив Костина и отца.

Брат вскинулся, рассматривая меня и маму. В его глазах стал утихать страх того, что все события прошедшего дня могут оказаться сном. Потерять они меня больше не боялись, так как тут столько вампиров, что в любой момент меня могут вернуть обратно на грешную землю.

– Нужно лекаря позвать, - прошептал Костин, выходя из комнаты.

– Да и переместить тебя в покои тоже не мешало бы, - добавил отец, а я оглянулась по сторонам.

– А где Мир?

– Его высочество мы отправили отсыпаться,стригои и то лучше выглядят, чем он, - беззлобно отозвался родитель.
– Мы ему все очень благодарны, Айонела.

– Я знаю, мама мне рассказала, - улыбнулась я, смущенно опуская ресницы под пристальным взглядом родителей.

– Мы рады, что ты решила пересмотреть свои взгляды на его счёт, - улыбнулась мама.

Они совсем не удивились нашим с принцем отношениям, будто всегда были уверены в нашей неземной любви. С одной стороны это было дико приятно, а с другой вызывало смущение. Как я могла быть так слепа на его счёт?