Это доступно было бы всем... Только, когда человечество будет к этому готово?

Я не знаю... А ГОЛОС не говорит...

Потому что люди не спрашивают...

Я так устала от постоянного контроля. Хотя и привыкла. Изменить мир усилием воли не получалось. Терпение мое на исходе. Не верится, что вот так все плохо, и наука бессильна сделать нас лучше и умнее. Но мы можем сделать это сами, выращивая и пестуя свой мозг для будущего, для детей... Для вселенной...

Он молчит. Он не очень любит отвечать на мои вопросы. Так хочется кому-то помолиться, попросить защиты и помощи. Я устала от постоянных болей, указаний и бессмысленности того, что я делаю.

И я вошла в церковь. Суровые лики смотрели на меня со стен. Так хотелось плакать.

– Господи, за что мне все это, - почти крикнула я, и плюхнулась на пол, где стояла, прямо у порога.- Боже. Смилуйся надо мной! Я больше не могу выносить все это, господи, разреши прикоснуться к тебе, господи, дотронься ты до меня - господи, господи... господи... господи...

Уже просто бормотала я без всякого смысла, ничего не прося и ничего не желая, просто произнося это слово, как будто само слово могло принести мне облегчение.

Я упала ничком на пол и коснулась пола лбом, руки вытянулись вперед, как будто так я могла получить успокоение своей глупости.

Я подняла голову и посмотрела вверх, туда, где на стенах были изображены бородатые и мордатые дядьки и тетки.

– Чужие, чужие, чужие, - произнес голос.
– Я тут с тобой. Всегда.

Голос бога звучал у меня в голове, он явственно произносил слова, которые давали ответ на все и успокаивали душу.

– Это не бог, это экзальтация. Это чувства, мешающие тебе идти ко мне. Встань. Спокойствие и терпение, смирение и покорность. Спокойствие и терпение, покорность и смирение.

Я встала. И вышла на улицу. Солнце заливало весенние лужи и так хотелось жить, любой, - косой, кривой, хромой и уродливой. Я поняла, что ничего не нужно и ничего нет, что я не нужна в этом мире никому, кроме своего бога, но он всегда со мной.

– Погоди, - люди будут готовы. Ты создана для них.

– А если никогда?

– Значит, им век свободы не видать, и будет простое стадо агрессивных обезьян.

Темные коридоры псих больницы сомкнули свое пространство в ночи. Студент - практикант заканчивал свое дежурство. Он захлопнул прочитанную историю болезни. Зеленая лампа тускло светила в замкнутом мире кабинета глав врача. Пыльная папка оставила чистый след на полке. Нужно было искать для нее место в архиве.

Практикант хотел сам разместить подшивку, чтобы потом легко найти её. Сегодня в палатах освободилось место для новых - не выдержавших этого мира. Скрипучий звук лязгающей тележки известил дежурного о переселении и перемещении тела из палаты в больничный морг.