ответный удар. Он пронзил Сару своим тепловым лучом, выстрелив, находясь

прямо над ней, а затем поднялся вверх почти вертикально.

«Мама!», сказал Джон, поднимаясь на ноги, пытаясь увидеть, что

случилось. «Неееееееееееет!»

H–K пошел на еще один заход.

Он не мог в это поверить. Конечно же, она уцелела. Она не могла погибнуть, не

сейчас, когда у нее так много еще было впереди, и уж не после всего, что им

пришлось пережить вместе. Они так долго вместе сражались со Скайнетом… и

как это возможно, чтобы все это вдруг закончилось? Он почувствовал такую

тяжесть — вес своей брони, патронов, оружия… а теперь еще это потрясение и

горе… все это наконец-то сделало свое дело, доконав его.

Посреди всего этого оказалась Хуанита, тянувшая его назад — Хуанита и Т-800.

Он стал им сопротивляться. Он должен был добраться до тела Сары. Он не мог

просто так взять и бросить ее там, как будто какую-то тушу животного,

пойманного в ловушку Скайнета.

«Нет, Джон», сказал Т-800. «Так должно было случиться. Ты обязан выжить».

«Бежим», сказала Хуанита. «Они сейчас нас убьют».

«Нет». Он словно застыл на месте. Его мама была еще так молода — что?

Сорок восемь лет? — совсем не время для нее погибать сейчас. Это он должен

был погибнуть. Она была таким лидером, так много сделала для всех них. Он

должен был что-то сделать, проверить, действительно ли она погибла — но

скорее всего, должно быть, да. Ее тело лежало в дымящихся руинах.

Существуют такие вещи, которых никто не сможет пережить и уцелеть, даже

его мама, какой бы крутой она ни была — была всегда. Даже Сара.

Хуанита ударила его по щеке. Жестко. «Нужно уходить, солдат», сказала она.

«Шевелись. Сейчас же». Она затрясла его за плечи. «Скорее, Джон!»

Это было похоже на сон. Повсюду колющие и падающие огни. Спустя

мгновение…

«Хорошо», сказал он. «Уходим отсюда».

Хуанита двинулась впереди него, держа свое оружие обеими руками,

диагонально на груди. Последовав за ней, Джон двинулся осторожно, пятясь

задом, стреляя импульсами лазерного света, в любой момент готовый

столкнуться с врагом лицом к лицу, стараясь держаться спиной к разрушенным

стенам, пытаясь подавить свои чувства, все эти чувства, но только на данный

момент, пока они не выберутся отсюда. Если, действительно, у них это

получится.

Т-800 дрался бесстрашно, даже не уворачиваясь от тепловых лучей, несмотря

на то, что он для них был уязвим.

Улица наполнилась наземными машинами, словно армией гигантских

насекомых, повсюду преследующих людей-партизан.

Среди разрушенных зданий, разбросанных там и тут остовов автомобилей и

груд мусора, партизаны жгли покрышки, пытаясь сбить с толку инфракрасные

датчики машин. Они также заранее вырыли канавы на проезжей части и

построили баррикады из нагроможденных грузовых и легковых автомобилей,

подперев их, где это было возможно, опорами в виде бетона и камня. Они

заложили целые поля мин. Однако H–K переезжали или объезжали почти все

препятствия, с которыми сталкивались, сокрушая на своем пути под своими

гусеницами сталь, камни, дерево или кости.

«Мы пробьемся», сказал Джон, однако он задавал себе вопрос, долго ли он

сможет еще бежать.

Воздушный H–K низко пролетел над улицей, запустив ракету теплового

самонаведения. Она пролетела почти над их головами, когда они бежали мимо

одного из костров. Джон откатился в сторону, постаравшись сделать это как

можно быстрее, опершись на локти и прижав к груди свое оружие. Ракета

врезалась в горевший костер и с грохотом взорвалась.

Его вновь оглушило; в ушах у него гудело и жужжало. Он увидел, как

двигавшийся впереди других наземный H–K врезался — как ему показалось,

беззвучно — в одну из самых крупных баррикад: в скопище грузовиков,

прицепов и бронированных боевых машин, возведенную вокруг подбитого

армейского танка. Ползущий джаггернаут с силой врезался в пятидесятитонный