2. Следи за тем, что требует от тебя твоя природа как от существа, подвластного одной только природе. Затем выполняй это и проверь, не станет ли от этого хуже твоя животная природа. Вслед за тем надо следить за требованиями своей животной природы, и все это нужно принимать, если от этого не станет хуже твоя разумная природа. А то, что разумно, вместе с тем и гражданственно. Пользуясь этими правилами, не заботься ни о чем другом.

3. Все происходящее происходит таким образом, что ты от природы или способен его перенести, или не способен. Поэтому, если происходит так, что ты от природы способен перенести это, не ропщи, но в силу своей природной способности переноси. Если же не дано тебе природой это перенести, тоже не ропщи: тебя уничтожившая сила будет упреждена [166] . Помни, однако, что ты создан перенести все то, что зависит от твоего же восприятия сделать переносимым и терпимым на основе представления о том, что делать так полезно тебе самому или является твоим долгом.

4. Если кто-нибудь заблуждается, поучай с кротостью и указывай упущение. Если не можешь, вини себя самого или даже не себя [а руководящее начало того человека].

5. Все, что случается с тобой, предуготовано тебе вечностью, и переплетение причин изначально спряло как твое существование, так и вот это событие.

6. Атомы ли, или природа, а на первом месте пусть будет положение, что я – часть целого, управляемого природой; затем – то, что я некоторым образом связан родственной связью с однородными мне частями [целого]. Ведь если я помню об этом, то, поскольку я – часть, я не стану проявлять недовольства тем, что уделяет мне целое, так как нет никакого вреда части в том, что на пользу целому. Ибо в пределах целого нет ничего, что было бы ему не на пользу. Поскольку это – общее свойство всех природ, а природа мира имеет еще то преимущество, что никакая внешняя причина не может вызвать рождение чего-нибудь вредного для нее, то я, помня о том, что я – часть данного целого, буду благосклонно расположен ко всему, что исходит [от этого целого]. Поскольку же я каким-то образом связан родственной связью с однородными мне частями, я не буду делать ничего такого, что противоречило бы общему благу, более того, буду внимательно относиться к этим однородным частям и все свои усилия буду направлять на то, что полезно всем, а от противоположного буду уклоняться. Если я буду исполнять это таким образом, жизнь моя неизбежно станет счастливой, точно так же, как представляется тебе счастливой жизнь гражданина, приносящего своими делами пользу согражданам и благодарно принимающего то, что уделяет ему город.

7. Все части целого, утверждаю я, которые включает в себя мир, неизбежно должны разрушаться. Пусть это будет сказано в смысле изменения [а не окончательной гибели]. Если же, утверждаю я, в этом заключается для них зло и неизбежность, то целое, пожалуй, поступило нехорошо, если части его подвергаются изменению и предназначены к разрушению различными способами. Но сама ли природа стремилась испортить свои части и сделать их подверженными злу и по необходимости впадающими во зло, или это случилось без ее ведома? Как то, так и другое невероятно. Если бы кто-нибудь вывел это, оставив в стороне природу, на основании [только] естественного происхождения, то и в этом случае было бы смешно говорить, что для частей целого естественно превращаться, и в то же время удивляться чему-то как происшедшему вопреки природе или как-нибудь иначе выражать недовольство, и это притом что распадение происходит на те части, из которых каждая вещь составлена. Ведь [имеет место] либо рассеяние первочастиц, из которых была образована вещь, либо видоизменение, например, плотной части в земляную, дыхательной – в воздушную, так что эти последние принимаются в разум целого, которое или воспламеняется через определенное время, или обновляется в результате вечного чередования. Не думай, однако, что плотное и дыхательное существуют в тебе с рождения. Ведь все это вчера или позавчера влилось в тебя через пищу и втянутый воздух. Поэтому превращается то, что вошло [недавно], а не то, что дала при рождении мать. А если допустишь другое, это предположение слишком связывает тебя с частными твоими свойствами, не являющимися ничем рядом с тем, о чем сейчас речь. [167]

8. Положив себе эти имена: добрый, скромный, правдивый, рассудительный, мыслящий в согласии с целым, высокоумный, – будь к ним внимателен, никогда не изменяй и не искажай этих имен и быстро до них возвышайся [если вдруг исказишь]. Помни, что «рассудительностью» ты хотел обозначить точно разграничивающее каждый предмет исследование и напряженное внимание; «согласным мышлением» – добровольное приятие того, что уделяет общая природа; «высокоумием» – возвышенное положение мыслящей части над плавным или резким движением в плоти [168] , над жалкой славой и смертью и всем прочим такого рода. Итак, если сохранишь себя достойным этих имен, станешь другим и вступишь в новую жизнь. Ведь быть и дальше таким, каким ты был до сих пор, терзаться и мараться об такую жизнь свойственно человеку бесчувственному и цепляющемуся за жизнь и тому, кто похож на наполовину растерзанных бойцов со зверьми, которые, сплошь израненные и окровавленные, просят все-таки сохранить им жизнь до завтра, чтобы быть завтра брошенными в таком вот виде в те же самые когти и пасти [ «укусы»]. Итак, возвысь себя самого до немногих этих имен. И если сможешь остаться при них, оставайся, как будто ты переселился на какие-то острова блаженных [169] . Если ж почувствуешь, что уступаешь и терпишь поражение, удались с твердостью в какой-нибудь уголок земли, где сможешь держаться, или даже вовсе уйди из жизни, но не гневаясь, а просто, благородно и скромно, сделав по крайней мере хотя бы одно это дело в жизни: уйдя вот так из нее. А помнить эти имена тебе очень сильно поможет мысль о богах и о том, что хотят они не лести себе, а того, чтобы все разумные существа уподоблялись им и чтобы смоковница делала дело смоковницы, собака – собаки, пчела – пчелы, человек – человека.

9. Мимический спектакль [170] , война, страх, вялость, рабские чувства ежедневно будут стирать в тебе те священные основоположения, которые ты выработал, не вдаваясь в объяснения природы, [171] а теперь пренебрегаешь. Нужно все рассматривать и делать таким образом, чтобы и с окружающими обстоятельствами справляться, и вместе с тем созерцательную способность приводить в действие и тайно лелеять гордость собой, возникающую из знания, охватывающего любую частность, однако не хоронить в себе эту гордость целиком. Когда узнаешь ты простоту? Когда – достоинство? Когда – знание в каждом отдельном случае, чтоґ это такое по своему естеству, и какое место занимает в мире, и сколько времени назначено природой ему существовать, и из чего состоит и каким силам может быть подвластно, и какие силы могут производить это и устранять.

10. Паучок горд тем, что изловил муху, иной – тем, что зайца, третий – тем, что сетью сардину, четвертый – кабана, пятый – медведя, шестой – сарматов [172] . А если исследовать то, что в основе их действий, – не разбойники ли они все?

11. Приобрети созерцательный способ познания, как все превращается друг в друга, и постоянно наблюдай и упражняйся по этой части, потому что ничто так, как это, не возвышает душу. Высвободился из тела и тот, кто, осознав, что совсем скоро будет он вынужден, уйдя от людей, оставить все это, всецело отдался в тех поступках, которые зависят от него, справедливости, а в остальном, что случается, – природе целого. А то, что о нем будет говорить, или судить, или делать против него кто-нибудь другой, он не будет брать в голову, довольствуясь двумя этими вещами: если сам он в том, что делает в данный момент, поступает по справедливости и если доволен тем, что в данный момент уделяется ему [природой целого], все же другие работы и стремления оставив. И ничего не хочется ему, как только шествовать прямо по пути закона и, шествуя прямо, следовать таким образом богу.

12. Какая нужда смотреть с подозрением, когда можно рассмотреть, что нужно делать, и если увидишь нужное, неуклонно идти по этому пути, если же не увидишь, воздержаться и воспользоваться самыми лучшими советами, а если что-нибудь другое воспрепятствует этому, продвигаться, используя наличные средства, обдуманно, придерживаясь того, что кажется справедливым? Ведь самое лучшее – достигать успеха в этом деле [следования справедливости], так как причина неудачи – в отклонении от этого. Тот, кто следует во всем разуму, представляет собой нечто спокойное и вместе с тем подвижное, радостное и вместе с тем стойкое.

13. Пробудившись от сна, тотчас спрашивать себя: неужели не будет тебе безразлично, если то, что справедливо и хорошо, порицается другим? Будет безразлично. Разве забыл ты, каковы на ложе, каковы за столом эти люди, гордо расточающие похвалы и порицания другим, что они делают, чего избегают, за чем гонятся, что воруют тайно, что грабят явно – не руками и ногами [делая все это], а ценнейшей частью своего существа, в которой рождаются, если она того хочет, верность, стыд, правда, справедливость, добрый демон?