— Спасибо, большое спасибо, маленькая Мисс Мне-двадцать-шесть. Подожди, пока тебе исполнится тридцать один. Ему двадцать три, так что он побыл вне колыбели некоторое время, и мы все равно не встречаемся.

— Ой, извини, — Энни закатила глаза. — Спите вместе, а не встречаетесь.

— Оке-е-ей, давай вернем тему разговора к тебе, — сказала Хэзер.

Исчадие запрыгнул на диван и, мурлыча, удостоил ее колени своим теплым присутствием. Она поставила кружку на подлокотник и погладила его шелковистую меховую спинку.

— Так каков план? Это просто визит, или ты ищешь убежище?

Плечи Энни сгорбились, тело напряглось.

— Черт, я здесь еще и дня не провела, а ты уже стараешься избавиться от меня. — Переставив кружку на журнальный столик, она встала.

— Не начинай, — сказала Хэзер. — Я не стараюсь избавиться от тебя. Ты вломилась ко мне домой, и я хотела бы знать, есть ли у тебя план. Что насчет твоей квартиры в Портленде? Ты переезжаешь сюда? Что насчет работы? Твои лекарства? Терапия?

— О, я понимаю. — Энни обернулась, сжала руки в кулаки. — Давай просто сделаем Энни лоботомию. Это все упростит, не правда ли?

Хэзер взяла Исчадие и положила на подушку рядом.

— Конечно. Угу, — сказала Энни и показала средним иди-на-хер-пальцем на коробку на столе. — Эта мертвая сучка для тебя важнее, чем я.

Ярость заставила Хэзер подняться с дивана.

— Остановись, Энни, — она понизила голос. — Остановись прямо сейчас.

— Тебя заботят только мертвые! Это все, о чем ты можешь думать! Все, о чем ты можешь говорить! — закричала Энни. — Может быть, если я умру…

Хэзер схватила сестру за плечи.

— Не говори так.

— Это правда! — Она ударила Хэзер кулаком по плечу. — Что если ты умрешь, а? Что если ты, мать твою, умрешь и оставишь меня одну?

Горячая боль прошлась сквозь плечо Хэзер, но слова Энни ранили сильнее, чем удар; ее слова пронзили сердце и остановили дыхание. Что если ты умрешь?

Хэзер обхватила Энни руками и плотно стиснула, но не слишком сильно. Крепко ее обняла.

— Все хорошо. Мы с этим разберемся. Ты знаешь, что я никогда бы не оставила тебя. Просто все это не безопасно…

— Оставь маму в мире мертвых, Хэзер. Оставь маму в мире мертвых, чтобы мы могли снова быть семьей.

Хэзер тихо отошла. Ей было холодно, как будто внутри пробудилась зима, пасмурная, ледяная и застывшая.

Я хочу, чтобы мы снова стали семьей. Все мы. Но не копайся в прошлом, Хэзер. Смотри в будущее и позволь мертвым оставаться мертвыми.

Может быть, ничей телефон и не прослушивали.

Только одному человеку она рассказала, что сделал Данте. Она выливала свои секреты и признания в Энни, полагая, что та, как хранитель шепчущей тоски и маниакальных желаний, ее не осудит. Верила, что их общие секреты укрепят связь между ними, как между сестрами и выжившими.

Рад, что Прейжон сохранил твою жизнь.

Сколько секретов выдала Энни за эти годы?

Онемевшая, со спотыкающимися мыслями, Хэзер впервые понимала, насколько действительно была одинока.

Дамаск, Орегон

23 марта

Алекс закончил закапывать останки последнего эксперимента Афины, утрамбовав землю задней стороной лопаты. Пот щипал глаза. Выпрямившись, он вытер лоб рукавом и выгнул спину, чтобы уменьшить напряжение в мышцах. Затем втянул в себя воздух со смесью запахов замерзшей реки и хвои, чтобы избавиться от вони расплавленной плоти.

Закинув лопату на плечо, он направился в коттедж, в душ. После, высушив полотенцем волосы, надел джинсы и черную футболку «Inferno» с языками пламени, вылизывающими край рукава, и надписью «ГОРИ» с левой стороны груди. Он зашнуровал рипперсы, натянул толстовку с капюшоном, затем последовал за похожим на шелест-ветра-в-деревьях шепотом Афины.

Она сидела, скрестив ноги, на диване в темной занавешенной гостиной, свет от монитора ноутбука мерцал на ее лице, искрясь в глазах. Губы двигались, словно она шептала.

— Я уезжаю в Сиэтл, — сказал Алекс, остановившись рядом.

Синий свет вспыхивал на восхищенном лице Афины, когда она снова и снова просматривала, как Данте разрушает Джоанну Мур. Он понял, что сцена поставлена на повтор.

— Я уезжаю, — повторил он мягко, присев около дивана. — Я могу тебе доверять, оставляя здесь, пока меня не будет?

Афина кивнула, волосы упали ей на лицо. Она откинула их назад рассеянным движением руки. Голубой свет танцевал в ее глазах.

— Держись подальше от Отца. И это не значит, что ты можешь убить Мать. Обещай.