Когда он потянулся трясущейся рукой к ружью, неистовый писк прекратился. Уэллс схватил ружье и напряженно вслушивался, минуя свой громыхающий пульс. Через мгновение он уловил знакомый мягкий звук, словно шелест ветра в деревьях.

И облегченно выдохнул. Всего лишь Афина. Он провел все еще трясущейся рукой по мокрой от пота брови. Шепот предшествовал его дочери, идущей по коридору, слова, которые она повторяла снова и снова, становились понятнее.

— Триводномтриводномтриводномтриводномтриводномтрив одном…

Но потом ужасающий вопрос пришел ему на ум — как Афина заглушила сигнализацию? Даже Александр не знал, что он изменил код, пока нет.

Все еще шепча, Афина зашла в его кабинет, ее грязные босые ноги испачкали светлый ковер. Она прошла мимо стола, засунув руки в карманы забрызганного и испачканного лабораторного халата.

— Афина, — сказал Уэллс, беря ружье под руку и дотягиваясь до блокирующего мысли устройства в кармане штанов. Шепот прекратился. — Что ты здесь делаешь? — Он развернулся в кресле.

Афина стояла напротив его коллекции эллинских копий, щитов и нагрудников. Затем выдернула копье, развернулась на носочках. Ее эгейские глаза блестели, словно от солнца. Улыбаясь, она вытащила из кармана спрятанный в нем тазер.

Стрелки проткнули его грудь. По телу прошел электрический ток. Боль стерла все мысли из головы. Мышцы свело судорогами, Уэллс задергался в конвульсиях и свалился на пол.

Сквозь дымку ударов и нарастающую боль он услышал голос дочери:

— Я нарушаю обещание, папочка, — сказала она.

Сиэтл, Вашингтон

23 марта

Внезапное царапание в окно гостиной вместе с любопытным «мур» Исчадия привлекло внимание Хэзер. Она оторвалась от ноутбука.

— Охотишься за мотыльками, котенок?

Еще одна мысль вспыхнула в ее разуме: «Ночь. Данте. Первое дело на завтрашний вечер».

Она отодвинулась от стола и встала, потянувшись к сумочке, где лежал пистолет 38-го калибра, на случай, если это не Данте снова залезает в окно.

Окно открылось, бледные руки схватились за край, затем Хэзер увидела ногу на подоконнике, одетую в черное и обтянутую от лодыжки до бедра виниловыми ремнями и пряжками, следом за которой тут же появился весь Данте. Капюшон скрывал его лицо, но не искрометный блеск в глазах.

— Хэй, — сказал он, когда выпрямился, откинув капюшон. Улыбка появилась на губах.

У нее екнуло сердце от его вида. Как обычно. Мышцы Хэзер расслабились.

— Я могла застрелить тебя, знаешь ли. Почему, черт возьми, ты не пользуешься входной дверью?

Данте пожал плечами. Он обернулся, скрипнув кожаной курткой, закрыл окно и потрогал сломанный засов.

— Я купил инструменты, чтобы починить его.

— Ты хотя бы знаешь, как пользоваться отверткой?

Данте фыркнул:

— Что в этом сложного? Всунь А в В, поверни. Должно быть весело.

— Звучит сексуально, но где же поцелуй?

Данте послал ей воздушный поцелуй.

— Достаточно хорошо?

Хэзер глянула через плечо.

— Ты промахнулся, Купидон. Но Исчадие мурлычет.

Данте рассмеялся. И кивнул на компьютер.

— Что-нибудь выяснила? Например, где найти… его?

Хэзер покачала головой.

— Пока нет. Все записи Бюро о нем таких уровней безопасности, каких я никогда и не видела. Последний известный адрес был зафиксирован в Мэриленде пять лет назад. Отследить его удалось до Западного Побережья, потом он исчез. Я все еще ищу. Но у меня есть несколько интересных открытий.

— Да?

Хэзер смутилась.

— Ты влипнешь вместе со мной и окажешься на распутье, Данте. Еще больше, чем сейчас.

— Не имеет значения. Ты была там для меня, Хэзер. Я здесь для тебя.

Хэзер удержала взгляд Данте.

— Такая у меня работа.

— Ну-у-у. Тебя отозвали. Дело закрыли. Ты осталась одна и без прикрытия, чтобы помочь мне.

И подвела. Больше, чем один раз.

— С чем я тоже не справилась.

— Нет, справилась, — сказал Данте.

Он, быстрыми шагами преодолев расстояние между ними, оказался возле стола. Обхватил ее лицо горячими руками. Она взглянула в его темные глаза, утопая в незащищенных глубинах.