На минуту я даже забыл, что Лесли все еще здесь, погружаясь в воспоминания. Прикосновение девушки к моей руке заставило посмотреть на Лесли.

— Я люблю тебя. Все ещё люблю. Знаешь, пока не видела тебя все эти годы… Пока не обнаружила, как ты изменился… Думала, что давно разлюбила… А сейчас смотрю на тебя и хочу на место твоей Лиззи. Хочу, чтобы ты любил меня, как её. Чтобы меня кто-то обнял, и сказал, что все будет хорошо. Что я справлюсь с потерей.

— Что у тебя произошло? — слова про потерю что-то задели в моем сердце и я уставился на Лесли, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Налей мне выпить, Томми, — вздохнула Лесли, стирая слезы, и пошла на кухню.

Что, черт побери, случилось?

Беру уже открытую бутылку виски и наливаю алкоголь в стакан, который приготовил себе ранее.

— Что случилось?

— Когда это произошло, я подумала о тебе. Ты, как никто, сможешь меня понять. Мы так давно не виделись, но вот я слышу эти слова, а через минуту уже мчусь к тебе. За поддержкой.

— Лесли, что произошло? — хватаю девушку за подбородок и поднимаю её голову, чтобы встретиться взглядом.

— Мама.

— Что с ней?

— Её больше нет, — дрожит голос Лесли, — я ещё до конца не осознала. Ты нужен мне.

— Иди ко мне, — раскрываю руки для объятий и крепко прижимаю к себе сотрясающееся от рыданий тело Лесли. Совершенно не ожидал такого поворота событий. Бруклин всегда была сильной, стойкой и, казалось, непробиваемой, женщиной. — Как это произошло?

— Она заболела. Простая простуда. Кашель. Казалось все не так страшно. Я уговаривала её сходить к врачу, все-таки, мало ли что. Но ты же знаешь мою маму! Знал… Ее больше нет…

— Тшшш, — раскачиваю наши тела, пытаясь успокоить Лесли, — расскажешь все, как будешь готова.

— Её нет, Томми. Её больше нет.

— Я знаю. Понимаю. Это больно. Я рядом.

— Я нуждаюсь в тебе, Томми!

Тяжело вздыхаю, отодвигая от себя Лесли. Вытираю большими пальцами слезы с её глаз. И говорю, смотря ей в глаза:

— Ты должна быть сильной. Я тебе для этого не нужен. Где сейчас Говард?

— Я не знаю.

— Лесли, ты нужна своему отцу. Это ваша общая потеря. Не я должен успокаивать тебя. Вы есть друг у друга. Понимаешь?

— Да. Наверное. Боже, я оставила папу со всем этим самого… Прости, что так ворвалась к тебе. Но ты казался единственным, кто поймёт. Я скучала, — натянуто улыбается Лесли и снова обнимает меня. И я понимаю, что ей это нужно.

Нет ничего страшнее потери близкого человека. Человека, который был всем Миром для тебя. Когда ты теряешь родителей — от твоего сердца отрывается огромный кусок, который не в состоянии никто заменить. Эта боль никуда и никогда не уходит. Она может стать менее заметной с годами, но исчезнуть не в состоянии. Потеря близких — потеря частички тебя самого.

Я понимаю Лесли. Я знаю, какого это. Именно из-за этого она первым делом пришла ко мне. Её боль стала на это время и моей болью…

Продолжаю обнимать Лесли и шептать, что-то успокаивающее на ухо. Я даже не сразу понимаю, что мы не одни в доме. Просто в какой-то момент я слышу, как что-то падает, и поворачиваю голову к источнику звука.

Глава 33

Лиззи

Пакеты падают на пол из моих ослабленных рук, когда я вижу Томаса и какую-то девушку в объятиях друг друга. Я не могу поверить глазам. Не хочу. Этого не может быть. Неужели он всё-таки поступил так со мной?

Встречаюсь с ним взглядом и он отодвигает от себя блондинку, делая несколько шагов ко мне.

— Не смей, — вытягиваю руку вперед, останавливая его, — не смей ко мне приближаться.

— Это не то, что ты думаешь.

— Я ненавижу тебя, Томас Кент, просто ненавижу.

Срываюсь с места и пытаюсь как можно скорее сбежать из этого дома. Господи, за что? Почему это все-таки произошло? Сердце стучит, как сумасшедшее, щеки горят и тело покрывается липкой испариной. Каждый шаг дается с трудом, отяжелевшие ноги практически не ощущаю, но упорно продолжаю двигаться на выход из этого ада. В голове стучит, а глаза наполняются влагой. Он этого недостоин. Не достоин моих слез. Как же больно! Я сильная, я сильная, а сильные женщины не плачут. Я не развалюсь на части перед ним. Я справлюсь. Слышу крик Томаса за спиной:

— Лиззи, стой. Я говорю тебе остаться!

Я на секунду притормаживаюсь и разворачиваюсь к нему лицом, начиная смеяться. Громким и истерическим смехом, полным отчаяния и подступающей к горлу ненависти. Вот же сволочь!

— Ты говоришь мне остаться? Да пошел ты на хер, мудак!

Хватаюсь за ручку двери и выбегаю за дверь, не останавливаясь ни на секунду. Бегу к лифту, молясь всем богам дать мне шанс убраться из этого места поскорее. Судорожно нажимаю на кнопку лифта и он, слава яйцам, тут же открывается. Заскакиваю вовнутрь и зажимаю кнопку первого этажа. Томас выбегает за мной и пытается вставить руку, чтобы задержать лифт, но не успевает. Вижу его взбешённое лицо и понимаю, что ненавижу его всей душой. Он растоптал меня. Я такая идиотка!