— Это сатана? — спросил отец Иван.

— Точно так, сатана, — подтвердил Капитан.

— Итак, — продолжил Серебряный, — злые существа хотели, по своему обыкновению, всех поработить, ввергнуть в страдание и чтобы все поклонились их хозяину, ытрычху, как богу. Поэтому злые существа развращали народы, как могли.

— Увы, лучше всего они преуспели в своем черном деле с вашим народом. Уж слишком свободными и непоседливыми вы были сотворены. Слишком забывчивыми. Слишком легко вы становились гордыми и жестокими.

— Ваш народ стал строить большие города. Очень большие. Захватывать наши земли. Потом у вас появилось самое ужасное для нас — техника. Та техника была другой, но не менее смертоносной, чем нынешняя. В довершение наших бед вы очень быстро плодились. Вы меньше нас жили, но во много раз лучше рождались.

— Незадолго до потопа наше положение стало отчаянным. Не знаю, у нас поют о том, что некоторые из лучших сынов нашего народа, вместе с лучшими из народа земли, просили Единого Аз-А-у… разъединить миры. И сказано было, немного потерпеть, сказано, что скоро все очистит и разъединит вода. Так оно и вышло. Пришел потоп.

— После потопа единый мир распался. Ваш, человеческий мир, и наш мир разошлись. Так расходятся ветви от одного ствола. То есть, не разошлись совсем, один общий ствол остался, поэтому мы зависимы друг от друга; но мы перестали для вас быть видимыми, осязаемыми. Мы стали для вас народом из ваших сказок и мифов.

— А злые существа, пришельцы, виновники наших бед, остались как бы между мирами, как бы раз-у, раз-фьюу…

— Развоплощеными, — подсказал Капитан.

— Верно, — обрадовался Серебряный. — Они лишились плотных тел и были вынуждены уйти в глубины земли. Только там они могли принять плотный облик. Здесь же, под Солнцем, их образ отныне тек и менялся, как кошмарный сон, как мутная вода. Однако они не отказались от своих планов по захвату наших миров. И даже утроили силы.

— Несмотря на призрачный облик, их власть была довольно велика. Особенно перед приходом к вам Кон-Аз-у… Но после того как Он Воскрес в вашем мире, силы тьмы отступили, на короткое, впрочем, время.

— Вот тогда у нас появилась Надежда. Великая Надежда! Мы думали, что вновь станем жить в мире, даря друг другу свои семена и знания. Но вы, вы объявили все связанное с нами языческими баснями, а нас превратили в демонов.

— Вы повели беспощадную борьбу с Природой и едва не лишили нас мест нашего обитания. Мы, друзья-человеки, не можем жить среди загаженных лесов и рек. Мы, мы умираем.

Серебряный замолчал. Мы тоже молчали. Внутри меня кипели смешанные чувства.

Ясно, что Серебряный намекал на борьбу христианства с язычеством. Да, мне тоже жалко священные рощи, безжалостно вырубленные христианскими миссионерами. Но что творили в этих священных рощах язычники (кишки врагов на священных дубах, принесенные в жертву младенцы).

Однако и с Серебряным трудно не согласиться. После всего, что я видел.

Боже, как все сложно!

Была ясная картина в голове — ведомые Духом Святым христианские миссионеры очищают мир от язычества. Идолы падают, христианство торжествует. Человек становится центром мироздания. Вчерашние фавны, друиды и прочие духи природы превращаются в бесов.

Деревья без души теперь просто древесина, животные — шерсть и мясо. Утилитаризм торжествует!..

Стоп! Причем здесь утилитаризм и христианство? Это же позже, это же после христианства! Безрелигиозная эпоха, эпоха Просвещения!.. Да, а почему тогда бездуховная эпоха стала возможна? Не оттого ли, что священные рощи вырубили. И где-то образовалась пустота… Какая крамольная мысль. Позже ее обдумаю…

— Не надо осуждать человеков, — подала голос Игуменья. — Натиск тьмы был слишком силен. Еще не известно как бы повел себя наш народ, если бы Кон-Аз-у… пришел к нам.

— Да, простите меня, — обратился к нам Серебряный, — я слишком стар и ворчлив. К тому же есть хорошие новости: наступает закат эпохи железа и смерти. Самим Кон-Аз-у… обещано, что человеки помогут нам, а мы человекам, прежде чем наступит конец и придет тот, кого так боится отец Василий.

— Вот почему, друзья-человеки, и существуют такие вот зоны, как Брама, и думаю, еще тысячи тропинок растут между нашими народами, для короткого союза. Прежде чем землю поработит тот, кого мы зовем у-ытрычх…

На этот раз слово звучало совсем по-особенному, контрастно. Прекрасный звук «у», (который у стражей больше звучит, как птичье «фьюу»), на фоне скрежета и смерти. Капитан повернулся к нам:

— Догадались, кого боится отец Василий? У-ытрычх, значит, антихрист.

— Я могу читать помыслы Василия! — воскликнула Легкая. — Дух тьмы внушает ему начать наступление на наши земли в ближайшие дни.

— Действовать будем быстро, — сказал Серебряный. — Завтра же утром надо выдвигаться.