Я ясно увидел эту сцену, но как бы со стороны, словно в кино — отец Иван говорит и смотрит невидящими глазами в мутное окно; мол, не мы этот путь выбрали, я даже за штат подавал, что б только не ехать в аномальную зону, а теперь вижу, Господь судил иначе. Еще неясно, куда дело повернет, но то, что мы не останемся прежними, это точно…

Да, куда дело повернет. Наверное, это будет ясно завтра.

Я хотел заставить себя думать о завтрашней встрече с иеромонахом Василием, но мысли упорно бежали прочь:

Мы не останемся прежними… Интересно, изменился ли я?

Я приехал сюда разочаровавшимся в кипучей околоцерковной, полуполитической возне человеком. Когда я вступил на эти земли, я знал — построение православного царства в разношерстном современном мире — утопия (или великое чудо Божье). Проблемы одними лишь крестными ходами не решаются. Мир сложнее, чем бравурные прокламации ура-патриотов, а борьба с вездесущими масонами и антихристовым духом не есть духовная жизнь.

А где духовная жизнь?

Теоретически — в церкви; практически, я видел, что делает с отцом Иваном епископ и ему подобные.

Вот с таким, примерно, багажом я и прибыл. А потом лавиной понеслись события, и перевернули мой мир с ног на голову — видения у Брамы, знакомство с Николаем, детективная история с приходом.

Все один к одному, все толкало нас в зону Брамы. Как будто некая мощная сила подхватила и несла. Не было даже времени все глубоко осмыслить.

Нет, были, конечно, разговоры с Николаем. По поводу мира за Брамой. Это было непросто принять, это казалось невозможным, все, что Николай рассказывал об ином мире (даже мирах!) и благих существах — не то деревьях, не то людях. И о реках, и вообще обо всем таком.

Как же мне тогда хотелось верить, что Николай тихопомешанный, божевильный [14] , со слов головы, прельщенный. Но, нет же, ни на помешанного, ни на человека в прелести он никак не походил. Он не размахивал руками, не говорил постоянно о своих видениях, говорил только, если мы просили.

Более того, Николай порой мне казался большим христианином, чем мы с отцом Иваном вместе взятые: смиренен, нравственно чист, в Бога верит. Наконец, благодаря Николаю мы с батюшкой выжили, не протянули с голода ноги.

Приход-то отцу Ивану так и не удалось собрать! Бывшие прихожане шарахались от нас, как от каких-то вурдалаков. (Даже кривоногая бабка Никитична и учительница с нами на контакт не пошли). Комната, выделенная под храм, так и была в запустении, без икон, словно в ней действительно воцарился дух антихристов.

На отца Ивана все это производило гнетущее впечатление. Он места себе не находил, наконец, не выдержав, поехал к епископу. Сказал — с меня довольно, Брама — это замечательно, но надо чем-то и семью кормить.

Поездка к епископу стала роковой. Владыка его даже толком не выслушал. Раскричался: мол, ничего не знаю, почему не заявили в милицию, ищите Антиминс, где хотите, ищите отца Василия, работайте с приходом, действуйте, не бегите от трудностей.

Потом явились какие-то богатые и нужные спонсоры и отца Ивана тут же выставили за дверь.

— Я вышел, как оплеванный, — жаловался нам отец Иван. — Еще раз убедился, что он нас, простых попов, за людей не считает. Как унижает, даже не выслушал и давай орать. Я ему что, мальчик… у меня аж сердце прихватило. И что теперь делать, что?! — Отец Иван сжал обеими руками голову, — Он меня уничтожил.

— Нет, не уничтожил, — спокойно возразил Капитан. — Через епископа, косвенно, действовал Промысел Божий… Все идет к тому, что бы нам лезть в Браму. Другого пути нет.

— Точно, — согласился я с Николаем.

Так, на рассвете 15 апреля, мы вошли в Браму. Увидели много чудесного, познакомились с прекрасными существами…

А дальше? Что дальше?!

Как после этого возвращаться в обычные серые будни? Вот завтра встреча с отцом Василием, и все должно окончиться. И что дальше?..

Кажется, я незаметно задремал.

— И что дальше? — спросил меня низкий густой голос.

— Кто тут? — бросил я в темноту. Страха не было, я был уверен, что сплю, но какое-то беспокойство было.

— Я твой ангел-хранитель, — спокойно ответил голос.

— Где ты, покажись!

— Я везде.

— Так не бывает. Ангел-хранитель должен иметь четкую форму. Он не может присутствовать везде.

— По-разному бывает, — голос оставался невозмутимо спокойным, каким-то даже немного механическим. — Но если ты настаиваешь на форме, хорошо.