О, заговорила!

– Только... Если господин выслушает просьбу рабыни... Рабыня просит не надевать ей мешок на голову. В нем душно и плохо видно, что по сторонам делается.

Вот блин! Для пробы надеваю мешок себе на голову. Светящийся экран планшетки отчетливо виден! Делаем хорошую мину при плохой игре.

– Страшно было лететь по воздуху?

– Совсем нет. Господин крепко держал рабыню.

– Тогда полетишь без мешка. Подумав минутку, достаю из бардачка ремни безопасности. Одним комплектом пристегиваю бурргуну, вторым - рабыню. Теперь она будет сидеть на месте пассажира.

– Это называется ремни безопасности. Мы полетим высоко и быстро, если свалишься - разобьешься на фиг!

– А господин?

– А я с детства на байке летаю. Пока ни разу не свалился.

Осторожно вывожу байк из пещеры. Загонщиков не видно. Лихо поворачиваю налево и километра два на хорошей скорости иду вдоль скальной гряды. Потом сбрасываю скорость и почти вертикально поднимаюсь вверх. Перемахиваю одну скальную гряду, вторую - и направляюсь вглубь материка. Очень далеко от побережья удаляться не хочу. Всего километров на двести-триста.

Под нами - дивной красоты полянка, речка, песчаный пляжик. Только я слышал, на Диком материке водятся крокодайлы. Поэтому вытаскиваю из кармана светошумовую гранату и отправляю с двадцати метров в речку. Закрываю ладонью глаза Лапуле, сам зажмуриваюсь и прижимаю уши.

Вспышки почти нет, вода поглотила. Мог бы не жмуриться. А треснуло знатно. Крокодайлов тоже нет. Зато из реки поперли жабоглоты! Крупные, да в таком количестве!!!

О чем это говорит? Правильно, местных поблизости нет. Местные бы всех жабоглотов съели. Но купаться здесь нельзя. Иначе не ты его, а он тебя... И доказывай потом, кто из нас вершина пищевой цепочки!

Разворачиваю байк и ищу место для лагеря. Чтоб рядом были вода, дрова, полянка и тень. Нахожу - горный ручей с ледяной водой. Купание отменяется. Остальное - на уровне. Отстегиваю от байка бурргуну и Лапочку, ставлю палатку.

– Господин, рабыня хорошо умеет готовить. Она может приготовить из бурргуны десять блюд...

– Есть хочешь?

Ничего не говорит, только часто-часто кивает. Но я их островные ритуалы знаю. И чем отличается господин от хозяина - тоже знаю.

– Потерпи, Лапочка, скоро поедим.

Подвешиваю бурргуну за задние ноги к дереву и свежую тушу. Краем глаза наблюдаю за Лапочкой. Девочка не может сидеть без дела, выбирает место для костра, ногами подкатывает камни. Нескладная она еще, длинная, тощая, одни руки и ноги. Но мордашка очень выразительная. Ох, попадет мне от мамы. Папе еще сумею зубы заговорить. С мамой - не пройдет.

Поблизости никто не живет, поэтому дров в лесу - выше крыши. Складываю костер, зажигаю от зажигалки. Мяса тоже навалом. Развожу в котелке концентрат, получаю фруктовый сок. Ну да, ради такого случая вскрыл пакет НЗ из байка.

Посмотрев, какими голодными глазами Лапочка смотрит на мясо, достаю из багажника сковородку и укладываю на нее еще один кусок, самый крупный.

Думал, Лапочка откажется есть из моих рук. Какое там! Хорошо, что пальцы не откусила. Готова горячее глотать не жуя. Приказываю есть неторопливо, и каждый кусок даю запить соком. А она жрет как не в себя! Если так пойдет, нам холодильник не нужен. Потому что мяса до завтра не хватит.

Поели.

– Господин, рабыне очень стыдно, но у рабыни связаны руки, она сама не может...

– Ну?

– Рабыня хочет какать...

Так прямо, открытым текстом. Выясняю, в чем дело. В шортиках вместо ремня металлическая цепочка. Закрыта на замок. Ключ тут же, спрятан в шортиках. Понятно, чтоб матросня не распускала руки. Как бы, какаем и писаем только по разрешению хозяина. А новый хозяин должен ей и попу лопухом подтирать. Ох уж этот гребаный ритуал!

– Господин...

– Ну?

– Если господин не хочет развязывать рабыне руки, можно, рабыня немного подремлет? Только до тех пор, пока не понадобится господину...

Так, значит! Накорми, напои да спать уложи. Но требование законное. Показываю и объясняю, как работает застежка-молния на входе в палатку. И расстилаю Лапочке пенку. Засыпает моментально. Видно, три ночи не спала. А я осматриваю свои владения. Целый месяц свободы! Четыре недели, тридцать два дня! Ну, за вычетом двух дней на дорогу, которые я практически проспал. Да, да, установил на байке старое корыто, прикрепил, притянул ремнями и веревками, задал автопилоту координаты финиш-позиции и приказал двигаться по кратчайшему расстоянию. Зачем корыто? А это такой упрощенный вариант каюты. Я в нем спал! Постелил два комплекта пенок и дрых сколько мог. В горах только неудачно получилось. Там средняя высота три с половиной тысячи. Да я автопилоту задал тысячу над грунтом. Падение температуры - шесть градусов на километр высоты. Сколько получается? Правильно, глубокий минус! Чуть в ледышку не превратился. Догадался пенкой прикрыться, перетерпел четверть часа. Зато над океаном лететь - одно удовольствие. В смысле, скука смертная. Застывшие гряды волн от горизонта до горизонта - и больше ничего. Но, как бы там ни было, двое суток - и я на диком материке! Впереди двадцать восемь дней отдыха и два дня на обратную дорогу. Потом мама с Татакой дня два будут проедать плешь, что улетел без разрешения. Ага, кто бы мне разрешил! Татака может устроить сутки карцера. Хотя, вряд ли. Я же старшекурсник, а она новичков дрессирует. И формально я ничего не нарушил. То, что сбежал из дома, оставив на столе записку - это семейные дела. Учебного корпуса не касаются! А перед учебным корпусом я чист как горный снег. Два года копил увольнительные, и взял сразу все - тридцать три штуки. Сам Пуррт подтвердил, все законно! Ну, придется догонять группу и сдавать зачеты за пропущенный месяц. Но месяц свободы того стОит!