– Лапочка! Можешь надеть штанишки!

– Спасибо, госпо...

– КТО?!

– Прости, хозяин. Бестолковая рабыня оговорилась. Ой, какие странные птички!

Еще бы не странные. Нормальные птички не чирикают морзянкой на два голоса.

– Это кибики.

С морзянкой у меня плохо. В смысле, письменную еще читать умею, но на ключе не работал, и на слух читать нас никто не учил. Она промелькнула в курсе истории средств связи вместе с там-тамами лет пять назад - и все. Потом на уроках мы писали друг другу записки морзянкой. Точка - галочка вверх, тире - галочка вниз. Учителя, если и перехватывали записки, прочитать не могли. Головами качали - "ну и почерк!"

– С-Е-РР-Г-Е-Й В-Ы-Й-Д-И Н-А С-В-Я-З-Ь М-А-М-А

Все. Хана котенку, как дядя Петрр говорит.

– Хозяин, что-то случилось?

– Птички напели, что ждут меня крупные неприятности.

– Хозяин понимает птичий язык?

– Нет, - хватаю планшетку, бегу к ручью, чтоб Лапочка не подслушала, принимаю видеовызов.

– Сын, скажи честно, это зов активатора?
– с ходу, вместо "здравствуй, сын".
– Не отвечай сразу, выслушай. Если надо, я сама отведу тебя к активаторам. Любой из иноземцев отведет. Активаторы спрятаны не от вас, а от врагов. А теперь отвечай.

– Нет, мам, это не зов активатора. Я вообще не знаю, какой он, этот зов. Просто хочу отдохнуть на воле. Чтоб солнце, небо, травка - и никаких забот целый месяц! Я два года увольнительные копил.

– Хорошо. Вернешься, серьезно поговорим. А сейчас расспроси свою девочку, где она жила, где ее родители, и кто заболел. Слышишь, срочно расспроси. Пока корабль возвращается, возможно, уже некого будет лечить. Завтра я пришлю посылку с одеждой для девочки. И кое-что по женской части. И еще, если девочка будет ночами плакать, я тебе лично в оба уха колокольчики вставлю. Ты меня понял, сын?

– Да, мам.

Уффф! Шторм десять баллов прошел стороной.

Возвращаюсь. Кибики весело щебечут, уже обычными голосами, а не азбукой морзе. И гоняются друг за другом, перелетая с ветки на ветку. Идилия.

Завтракаем и собираемся на охоту. Оружие - камни. Два по десять кило, один - пять, и сетка мелких, не больше кулака. Копье на прочных ремнях подвешено горизонтально на метр ниже днища байка. Объясняю, как сидеть на байке, за что держаться, как и куда пристегивать ремни безопасности. Даю один комплект и показываю, как их закрепить на себе. Летим к речке, которая мне так понравилась в первый раз.

– Эскимос моржу поймал! И вонзил в нее кинжал!
– реву я во все горло бредовую охотничью песенку. Иноземную, между прочим. Лапочка держится не за скобу на сиденье байка, а за меня. Хороший знак! Правда, я доверил ей два камня. Может, за скобу неудобно держаться?

Зависаю над речкой на высоте полусотни метров. Тащу из сетки камешек поменьше и... просто отпускаю его. Камешек попадает точно в центр реки. Отлично! Забираю у Лапочки булдыган в пять кило и тоже отправляю в речку. Наверно, жабоглоты от вчерашней гранаты оглохли. Потому что из речки выскочило всего пять экземпляров. Выбираю жертву и снижаюсь до пятнадцати метров.

Разгуливать по суше жабоглоты не любят. Мой скоро останавливается и мимикрирует под окружающую действительность. Засаду устраивает. А я, с высоты в полтора десятка метров, роняю на него десятикилограммовый булдыган.

Надо же! Не убил... Жабоглот крутится на месте как танк с перебитой гусеницей из исторического фильма. Поднимаюсь еще на пятнадцать метров, пускаю вниз для пристрелки два камня, и, наконец, орудие главного калибра - последний булдыган. Есть! Запас мяса на три дня перестал дергать лапками.

Садимся рядом. Дружно заталкиваем монстру в задницу копье, пока конец не выходит из пасти. Накидываем на концы копья ременные петли. Но везти нас и запасы мяса байк отказывается наотрез! Перегруз. Этот вариант я тоже предусмотрел. Переключаю автопилот на дистанционное управление от планшетки. До палатки всего пять-шесть километров, почему бы не прогуляться с красивой девушкой? Объясняю ситуацию Лапочке. Она тоже не прочь пройтись. Так и выступаем - впереди топаем мы, а чуть позади, на высоте пяти метров плывет байк. А под ним - туша жабоглота на вертеле. Она, по идее, должна распугивать хищников.

По дороге расспрашиваю о жизни свою девушку. Ну и о себе рассказываю. Не все, разумеется, а то, что можно. Лапочка отошла от утреннего испуга. А после того, как я некоторое время шел рядом и держал ее ладошку в своей, даже улыбаться начала. И в разговоре осмелела. Но трудно по пересеченке идти бок о бок.

... Моя мама четыре языка хорошо знает, и еще три понимает, но так себе. Поэтому хозяин ее и купил. А через месяц сделал наложницей и доверенной рабыней.

– А чего же в жены не взял?