— Привет.

Малькольм взглянул на него. Стекло в окне скользнуло вниз.

— Берни? Что-то случилось?

— Случилось? — переспросил мой напарник.

— С Чарли? — Малькольм посмотрел мимо него в сторону дома.

— Не может найти ботинок.

Малькольм взглянул на часы.

— Ему не хватает привычки к порядку.

— Как и всем шестилетним мальчишкам на планете. — Мужчины встретились взглядами. Эти двое терпеть друг друга не могли — я носом чуял. — Прими поздравления, — продолжил Берни.

— С чем?

— Слышал, вы женитесь.

— Ах да, — кивнул Малькольм. — Спасибо, Берни, за доброе отношение.

— Уже назначили день?

— Пока думаем. Но не планируем ничего грандиозного.

— Ясно.

— Для нас обоих это второй брак. В конце концов, мы уже не дети.

— Что верно, то верно.

Малькольм моргнул.

— И все равно волнуемся, и все такое.

— Как же иначе?

— Важный шаг, вот что я хочу сказать.

— Безусловно, — кивнул Берни. — И что же вас сподвигло?

— К чему?

— Спустить курок и решить судьбу.

— Уж скорее связать себя узами брака.

Курки, узы… Если в этом есть какой-нибудь смысл, растолкуйте мне, пожалуйста. На «узы» Берни ничего не возразил. Может, и собирался, но в этот момент из дома вышла Леда, волочившая за собой Чарли, у которого теперь были обуты обе ноги.

— Вот, — сказал ей Малькольм, — Берни только что спрашивал, как мы решились связать себя узами брака.

— И что ты ему ответил?

— Только собирался ответить. — Малькольм по-прежнему обращался к Леде, но смотрел на Берни — мужчины иногда ведут себя уж очень мудрено. — Хотел сказать: мы уверены, что так нужно, и все.

Леда улыбнулась.

А затем они с Чарли сели в машину и уехали. Когда машина уже тронулась, я расслышал, как Чарли спросил:

— Что значит «связать узами брака»?

«Донат-Хейвен» находится через дорогу напротив «Бургер-Хейвен». Мы уговорились с Риком Торресом, что встретимся там, и Берни припарковал машину так, чтобы его дверца оказалась напротив водительской дверцы патрульного автомобиля Рика. Полицейский подал в окно пакет.

— «Медвежьи когти» [4] . После четырех по половинной цене.

Медведей я видел в передаче «Планета животных», а в жизни никогда, и премного этим доволен. Знаю, что могут наделать их когти — уж лучше, ребята, с ними не встречаться, — но для меня большая загадка, при чем здесь эти изумительные на вкус пирожки. Мы занялись «медвежьими когтями», а Рик с Берни при этом еще потягивали кофе.

— Что-нибудь нащупал? — спросил мой наставник.

— Ничего, — ответил полицейский. — Слониха испарилась, и никто ничего не видел.

— Вместе с дрессировщиком.

— Да, вместе с дрессировщиком. Мы проверили его банковский счет. Положительный баланс в несколько тысяч долларов, сколько-нибудь крупных сумм в последнее время не снимал.

— Мог что-то где-то припрятать, — предположил Берни.

— Спасибо за подсказку, — отозвался Рик. — Ты мне сильно помог.

— Вот что еще есть. — Берни протянул слоновий крюк, но теперь он был обернут в пластик.

Полицейский повертел его в руках.

— Что это такое?

— Анкус.

— Выглядит устрашающе.

— Старинное азиатское средство. С его помощью дрессируют и держат в повиновении слонов.

— Лупят их этой штукой?

— Скорее побуждают делать то, что от них требуют.

— Господи!

— Вот именно. Чет нашел его в канаве рядом с задними воротами ярмарочной площади.

Я стукнул хвостом — по крайней мере мне так показалось. В этот момент я нисколько не сомневался, что мне достались лучшие «медвежьи когти» из всех, что я пробовал.

— Кто-то обронил, — предположил Рик.

— Или упал с задка трейлера, — добавил мой напарник. — Трудно представить, что слониха шла своим ходом и ни один паршивец не оборвал телефон полиции, чтобы об этом сообщить.

— Вот это я как раз легко могу представить. — Рик потрогал упершееся в пластик острие крюка. — А я считал, что Делит гуманно обращается со своими подопечными. — Он глотнул кофе. — Отдам, пусть поищут отпечатки пальцев.

— Глядите-ка, — произнес Берни, обращаясь к кому-то, кого я не знал, — какие гениальные идеи приходят людям в голову!