И снова Дине вспомнилась Брыковка. Там она умывалась точно из такого же рукомойника, прибитого к столбу. Утром вода в рукомойнике, только что принесенная из колодца, была ледяной, а вечером, нагревшись за день на солнце, становилась горячей, с привкусом кипяченого молока.

Когда Дина, умывшись, вернулась в дом, Саша зашвырнула на печку подушку и сказала:

— На печке будешь спать.

— А я? — сейчас же спросила Маринка.

По ее обиженному лицу можно было догадаться, что печка давно и по закону закреплена за ней.

— А ты на лавке!

— Не хочу на лавке!

— Ну и вовсе не ложись, — пожала плечами Саша я ушла в комнату, расплетая на ходу косы.

Тогда Маринка стала дразниться:

— Злюка-злюка-злюка!

— Лезь на печку, — сказала ей Дина, — я на лавке устроюсь.

— Не уместишься, — вздохнула Маринка и принялась укладываться на лавке. — Свалишься ночью.

— Свет! — крикнула из-за двери Саша. — Свет гасите!

Маринка сердито засопела.

— Злюка-злюка-злюка!.. Ты лесенку к печке подставь, а то не влезешь. За печкой стоит. Я сейчас достану.

— Не надо, я сама, — сказала Дина, — ты уж ложись.

Она отыскала за печкой лесенку, забралась на печку. Здесь было жестко и неудобно.

— Ну как? — спросила снизу Маринка. — Хорошо?

— Хорошо. Спи.

— Све-ет, — раздалось снова из-за двери.

Маринка что-то сердито зашептала и щелкнула выключателем.

— Да, — согласилась с ней Дина, — злюка. Противная.

— Почему противная? — обиделась Маринка. — Она у нас красивая! Она на папу похожа! А в папу сроду все влюбляются!

— Кто влюбляется?

— Да все, — гордо произнесла Маринка.

— Спи, — угрюмо сказала ей Дина, — меня это не касается.

Маринка снова что-то проворчала и плюхнулась на лавку. Она долго возилась, переворачиваясь с боку на бок. Наконец, улеглась.

— А потом она у нас храбрая, — снова заговорила она тихим шепотом. — Она через Сашино болото ходит. Никто в Лесном не ходит, а она ходит.

— По кочкам? — равнодушно спросила Дина.

— Сама ты кочка! — рассердилась Маринка.

Она привстала на лавке, взволнованно задышала.

— Я тоже ходить буду! Я эту дорогу почти разнюхала! Я уже примеривалась! Поняла?

— Да, — ответила Дина, — спи.

— Нет, ты поняла? — спросила Маринка с вызовом, словно ждала, что Дина сейчас будет возражать или даже ругаться.

— Поняла, — сказала Дина. — Это за болото она тебе сегодня всыпала.

Маринка размашисто перевернулась на другой бок, чуть не свалилась с лавки, ойкнула — ушибла, наверно, больную ногу.

— Потому и зовут его Сашиным? — негромко спросила Дина.

Ей было неинтересно, даже неприятно это спрашивать, потому что Саша сразу, с первого же взгляда, ей не понравилась, но по всему было видно, что Маринка изнывала от желания поболтать.

— Почему «потому»? — не попела Маринка.

— Ты же сказала: она ходит через болото. Поэтому болото так и назвали — Сашиным?

— Не-е! — протянула Маринка, и в голосе ее прозвучало сожаление. — Не-е. Нашу Сашку потом назвали. А болото назвали раньше.

Она соскочила с лавки и без лишних слов полезла на печку к Дине.

— Ты думаешь, это просто болото, да? — горячо зашептала она, забравшись на печку и упершись коленками в Динин бок. — Вовсе не просто! Это партизанское болото! Там остров есть! И там партизаны скрывались! И мой папка тоже!.. Они мост под водой, в трясине, построили, чтобы на остров можно было выбраться! Понимаешь? Он до сих пор есть, этот мост… Только сгнил наполовину… Но Сашка знает, она разнюхала. Ты слушай! Ты не спи!

— Я не сплю, — ответила Дина, с трудом отгоняя от себя сон.

Она не спала сегодня всю ночь. За вагонным окном до самого утра тревожно метались темные тени то в остроконечных, то в круглых шапках, нечетко вырисовывающиеся на темно-синем ночном небе. Это был лес, лес, лес…

— Немцы никак не могли этот мост отыскать и злились. И тогда они взяли и пригнали к болоту людей, наших, заложников.. И погнали всех в болото. Думали, кто-нибудь да обязательно натолкнется на мост, но никто не натолкнулся, потому что мост был с этой стороны, а их гнали с той, где Старое Лесное было. Тогда немцы полоснули напоследок из автоматов и ушли… А когда наши прибежали на помощь, ничего уж и не было… Только руки были мертвые… Сами мертвые, а ребятишек над водой держат… Вот тогда и бросилась в болото детей спасать девушка одна. Была тут такая… Первой бросилась. Вот болото так потом ее именем и прозвали… Ты что, не веришь? — спросила она вдруг подозрительно.