Что педагог из нее никогда не выйдет, и что нет у нее никаких педагогических способностей.

И что седьмому «Г» нужен новый староста…

Все это высказала старосте Ниночка. Робкая, застенчивая Ниночка, которая всю жизнь слушалась Антонину Трехину и с пяти лет была объектом для ее педагогических опытов!

Трехина попробовала на нее прикрикнуть, но возле Ниночки вдруг встал Коля Чижаковский.

Он ничего не сказал, только встал возле Ниночки.

А рядом с Чижаковским вдруг появился Сенин.

Поправил на носу очки и посмотрел на старосту.

Тоже ничего не сказал, лишь поправил очки и посмотрел.

И староста теперь на переменах ходила в одиночестве по школьному коридору и очень несолидно и неавторитетно пошмыгивала носом.

Валя сидел на новенькой парте один.

Новая парта была удобнее и выше прежней. Если раньше Литочкины завиточки-хвостики закрывали Вале добрую половину классной доски, то теперь эти завиточки вместе с Литочкой передвинулись пониже, и Валя теперь не только доску, но и весь класс видел целиком.

Литочка, встречаясь случайно с Валей взглядом, глаз больше не прищуривала: не считала нужным.

Как-то раз на большой перемене Валя увидел Литочку в коридоре возле смуглого кудрявого паренька из восьмого класса.

Литочка держала паренька за кончик рукава и, прищурив глаза, говорила:

— Мне бы очень-очень-очень хотелось, Юрочка…

— Юрка! — крикнул кто-то с другого конца коридора. — Ты же не все реактивы приготовил, а сейчас звонок будет!

Юрка-Юрочка ринулся в конец коридора, к химическому кабинету, так и не дослушав Литочку.

Литочка тряхнула презрительно завиточками и пошла в класс.

Вместо розовой тетрадки, из которой Валя вырвал страницу, у нее была теперь голубая, и Марка уже переписала на первую страничку нового Литочкиного «альбома» стишок про летящего над спящей Литочкой ангела.

Дом, в котором живут Валя и Валька, стоит на самой окраине города, на одном из холмов, придвинувшихся к городу с востока.

В комнате у Сениных два окна.

Выглянешь в первое — увидишь и башенки консерватории, и универмаг. А выглянешь во второе — увидишь самое замечательное и чудесное. Увидишь Волгу.

Сейчас она разлилась, подобралась к набережной, и на месте затопленного ею Зеленого острова торчат из воды верхушки деревьев.

Когда вода сойдет, деревья долгое время простоят с двухцветной листвой: вершины потемневшие, огрубевшие от солнца и ветра, а нижние ветки, бывшие под водой, покрыты нежными, светлыми, чисто умытыми листочками.

Одна лишь Волга пока все еще дышала холодом, а все остальное: и весенняя влажная земля, и зеленеющая листва деревьев, и квартиры с настежь распахнутыми окнами, и сами люди — все насквозь пропиталось солнцем.

Валька сегодня в первый раз в этом году надела летнее платье — светло-голубое, с зелеными весенними листочками на подоле и на рукавчиках.

За время болезни Валька похудела, остренький подбородок ее еще больше заострился, и лицо еще больше стало похоже на треугольничек.

Сегодня вечером она уедет: ее отправляют в деревню на все лето.

Уезжать Вальке не хотелось. Утром она даже поплакала немножко. А сейчас грустно бродила по квартире с огромным куском пирога в руке, который ей надлежало съесть по строгому Вовкиному приказу.

И все время натыкалась на Валю в тех местах, где с ним можно было встретиться, — на кухне и в коридоре.

Валя смотрел на нее жалобными глазами, словно ждал, что она сейчас отломит и даст ему кусочек пирога.

Но каждый раз, когда Валька и в самом деле собиралась предложить ему попробовать пирога, жалобное выражение Валиных глаз сменялось на испуганное, и он быстро ретировался в свою комнату. Он никак не решался начать с Валькой разговор.

А поговорить нужно. Надо же сказать ей о том, что приходится ему сейчас пересматривать свое мнение о самом себе…

Это она, Валька, не ведая того, надоумила его это сделать.

А еще собирался Валя попросить Вальку, чтобы считала она его своим другом. Собирался-собирался, да так и не собрался — Валька пирог съела и куда-то ушла.

Валя подождал ее немного, не дождался и пошел разыскивать.

Вышел на улицу, завернул за угол дома. Зимой здесь, за домом, на крутом бугре, торчали из-под снега жалкие тоненькие прутики. А сейчас они зеленеют ярко и пышно.

Сирень!.. Только еще не распустилась. Маленькие беловатые бутончики похожи на крошечные ладошки, крепко сжатые в кулачки.