Шрифт:
«Я знаю, я знаю, почему она их починила! — кричала Лида матери в разгар бури, захлебываясь слезами. — Вы ничего не знаете, а я знаю! И не смейте Женьку трогать!» «И я знаю, — отвечала ей мать. — Сломанные часы у нее никто, конечно, не купил бы. Вот она и отдала их в починку. А увидела, что спохватились, и вернула». «Не поэтому! — кричала Лида. — Вовсе не поэтому! Они были мертвыми… Вот почему! Нам самим их давно нужно было починить. А мы не догадались! А она догадалась! Если вы Женьку тронете, я к Вере Петровне пойду! И к директору! Я в газету напишу! Вы же не знаете Женьку! А я знаю! Я ее разгадала! Она хорошая, умная, храбрая!.. По-моему… по-моему, она даже на Ефимова похожа!.. Когда вихор на лоб падает!»
Пересчитав выручку, Женька завернула деньги в носовой платок, поднялась с земли и, приминая босыми ногами пожухлую подзаборную траву, медленно поплелась домой…
Во дворе ее ждала Лида.
— Ну? Что? — угрюмо спросила Женька, остановившись у крыльца.
— Босиком! — горестно воскликнула Лида.
— Я заявление напишу, — хмурясь, ответила Женька.
— Врешь! Не напишешь!
«Верно, — подумала Женька. — Не напишу».
— Ты фотографию-то береги, — сказала она тихо. — И часы береги. Родственники-то, может, найдутся.
— Я берегу, — немного обиженно ответила Лида.
— И заводи их, — добавила Женька. — Пусть тикают…
— Хорошо, — согласилась Лида. — Пусть тикают…
Она сунула Женьке в ладонь скомканную рублевку.
— Что это?
— Деньги. Возьми. За починку. Чтобы тетя Поля не ругалась, что ты на наши часы деньги истратила. Остальные завтра отдам. Завтра папа приезжает…
— Женька! — раздался в сенях голос тетки Поли. — Ты Шлепкиным молоко-то не отнесла еще?
«Вот еще, — почему-то совсем не сердито подумала Женька. — Носится, носится эта Шлепкина со своим бидоном целый день, а молоко все-таки мне таскать приходится».
Она взяла на кухне приготовленную теткой бутылку молока и снова вышла на улицу.
У калитки постояла немного.
В окнах домов уже загорелись первые огни. В небе — первые звезды.
Отсюда, с земли, звезды казались далекими и холодными, но Женька-то знала: они умеют быть теплыми и ласковыми и, если понадобится, спустятся пониже, к потолку Женькиного дома. Чтобы утешить Женьку.
Звезды мерцали и подмигивали Женьке, и Женька с грустной гордостью подумала о том, что, пожалуй, все-таки зря она откромсала вчера свой вихор, делающий ее похожей на отца… Зря!
Потому что завтра в дом на Орловой улице приезжает Лидин отец, старый друг Ефимова, а вихор-то ведь у Женьки все равно вырастет… Уж никуда от этого не денешься!
Ни-ку-да!
Рассказы
Одноклассники
Маленькие домики Затона утонули в пышных сугробах снега. Снег лежит ослепительно белый, вспыхивая яркими колючими искрами.
Подруги вышли на улицу с лыжами в руках. Миновав тихую затонскую улицу, девочки свернули в переулок и по укатанной лыжниками дороге стали подниматься на высокую гору, с одной стороны круто спускавшуюся к Волге.
Лене никогда не удавалось съехать благополучно с вершины горы на заснеженный волжский лед. Доедет до середины пути и — хлоп в снег!
— Можно подумать, что ты нарочно падаешь, — сердилась Зоя.
Лена молчала — на такой крутизне все равно упадешь, так уж лучше падать по собственной инициативе.
Не успели девочки подняться на вершину, как Лена обрадованно вскрикнула:
— Наше место заняли!
На вершине горы стоял, опершись на лыжную палку, словно ожидая кого-то, юноша в черной тужурке и меховой шапке-ушанке. Он быстро обернулся, и девочки узнали своего одноклассника Игоря Белолипцева. Он весело помахал им лыжной палкой и что-то крикнул.
Зоя сейчас же встала на лыжи и, легко оттолкнувшись палками, побежала к нему. И вот они уже оба стремительно несутся на лыжах вниз — к ледяной волжской глади.
Лена долго стояла на вершине горы и смотрела на Игоря и Зою, которые про нее совершенно забыли. Наконец ей стоять надоело. Она села на снег, удобно подобрав под себя ноги.
Почему-то вспомнилось, как мать часто говорила:
— И в кого ты только, Ленка, уродилась? До сих пор Танюшке в куклы помогаешь играть. И ни красоты в тебе нет, ни характера, — и мать вздыхала.
Лена тоже вздыхала, глядя на себя в зеркало. Глаза зеленые, лицо круглое, как лепешка, нос тоже круглый, на лбу вихры.
И характера нет.
Очень плохо, наверно, когда тебе уже пятнадцать лет, а у тебя не выработался еще свой собственный, самостоятельный характер…
На рукав пальто медленно опускались мелкие снежинки. Глядя на них, Лена думала: «От слова «снег» образовались слова «снежный», «снежинка», «снегурочка» (она любила гадать-отгадывать, как получились те или иные слова). А слово «рукав» произошло от слова «рука»…