— Я пожилой человек. Ты должна ухаживать за своим папой.

— Ла-а-адно.

Мама только хихикнула. Одному только Богу известно, как много белого вина она высосала, до того как мы пришли домой. Я не могла её упрекнуть за это, свадебные планы Элис обошлись слишком дорого.

Подвал был мужской берлогой отца. Огромный телевизор с плоским экраном, удобные диваны и, конечно же, вышеупомянутый холодильник для пива в углу. Фотографии футбольных маек в рамках разместились вдоль стен. Иногда я задавалась вопросом, жалеет ли папа, что у него не было сыновей, но он никогда не говорил и не выражал ничего подобного. Мои родители были хорошими людьми. Всё, что мне приходило в голову, было только моими мыслями. И хотя вернуться домой было отлично, надолго я здесь не останусь.

Я собиралась позабыть прошлое, заняться своими делами (не важно, чем) и быть счастливой. Я приняла решение.

Я взяла бутылку пива для папы, вторую для себя, но насторожилась. У меня не было проблем со спиртным. Я отказывалась от употребления алкоголя в знак поддержки Джимми.

— К чёрту все, — пробормотала я, хватая ещё одну бутылку из холодильника. Я могла расслабиться с близкими и выпить без проблем. Джимми Феррис не руководил мною, ни в какой форме или виде. Никогда не руководил и никогда не будет. Хотя он и не запрещал мне пить, таким способом я выражала свою солидарность. Вот только к чему это привело?

Неважно. Сейчас пора расслабиться и отдохнуть. Я пила пиво.

— А это не тот мужчина, на которого ты работала? — спросила мама.

Я повернулась и вот их во всей красе показывали в прямом эфире из Голливуда. Джимми и Лив на красной дорожке на каком-то мероприятии. Он выглядел чертовски хорошо с уложенными назад чёрными волосами и в чёрном костюме. Ощущение такое, словно мне повернули нож в груди. Всё моё тело застыло в шоке. Бутылка пива выскользнула из моих рук, разбиваясь о плитку на полу. Стекло заблестело, и повсюду разлилась пенистая жидкость. Я подняла голову, но его уже не было, на этом всё, новости закончились. Наш милый, старый чёрно-белый фильм вернулся на экран.

Мама и папа уже вскочили со своих мест и поспешили ко мне.

— Мне жаль, — сказала я, тупо пялясь на созданный мною беспорядок. Мой мозг был в ступоре. Чувства Джимми, конечно же, не были задеты. Он разбил моё сердце, выкинул меня из жизни и двинулся дальше, продолжая быть плохим рок-н-рольщиком.

— Да пошёл он, — прошептала я.

Моя сестра бросилась вниз по лестнице.

— Что случилось?

— С твоей сестрой произошёл несчастный случай, — сказала мама, хватая полотенце из кучи постиранного белья возле сушилки.

— Я совершила ошибку, — согласилась я. — Большую ошибку.

Папа моргнул, как филин из-за своих очков.

— Ох, солнышко.

С глаз потекли слёзы и они ещё очень долго не останавливать. Кажется, я наконец-то выплакалась. Слёз больше не осталось.

Я чертовки уверена, что Данте собирался сделать свадьбу одним из кругов ада и просто забыл.

Я сидела одна в углу большого бального зала отеля «Лонг Оак Лодже», в то время как родственники смешались и танцевали вокруг меня. Комната была украшена в серебряных и белых тонах. Шарики, ленты, цветы и так далее. Ошеломляющее количество цветов напомнило мне о похоронах Лори, о шёлковых галстуках Джимми. Он говорил, весь мир был для него словно спусковой крючок, когда речь заходила о зависимости. Сейчас я понимала, что именно он имел в виду. Моим наркотиком был греховно красивый парень, ростом метр восемьдесят. Он возводил меня на неведомые ранее высоты: от него во мне вскипала кровь. А затем, что не так уж и удивительно, это и послужило причиной отправки меня на помойку.

Так что, можно сказать, в этом уголке у меня была собственная жалкая вечеринка.

Я сделала ещё один глоток лимонада через яркую свадебную соломку.

Как забавно. Оказывается, людям с разбитым сердцем действительно стоит побыть в одиночестве. Мы не очень-то подходили для шумной компании.

Праздничные огни и свечи создавали мягкое свечение на сцене, группа вовсю шпарила классические любовные рок и поп песни. Я позаимствовала платье у старой подруги (длиной до колен, серебристо-серый атлас с милым кружевом, несмотря на то, что оно немного узкое в районе груди). Брэндон один раз прошёл мимо меня, и я оскалилась на него. Нет, серьёзно оскалилась. На самом деле было чертовски смешно наблюдать, как быстро он мог бегать. Больше он не пытался со мной заговорить. По всей видимости, у меня проблемы с прощением людей, которые дерьмово со мной поступили.

Сейчас уже было около полуночи, и наконец-то появились признаки сворачивания вечеринки. Элис и Брэндон танцевали медленный танец в центре танцпола, смотря друг на друга влюбленным взглядом. Несмотря на сомнительное начало их отношений, думаю, у них на самом деле был шанс, так что всего им наилучшего. Мама и папа танцевали рядом с ними, время от времени целуясь. Кажется, все отлично проводили время.

Пританцовывая ламбаду, мимо прошёл дядюшка Боб, и я показала ему «класс».

— Здорово. Вперёд, дядюшка Боб, — сказала я без доли сарказма, потому что вот такая я классная.

Я приспустила очки, потирая переносицу. Головная боль назревала часами и всё благодаря выбранной чрезмерно мудрёной прическе. Она смотрелась великолепно, но чертовски тянула скальп на голове. Даже думать не хотелось о том, как долго мне придётся вынимать все шпильки.

В начале, я не заметила парня в чёрном костюме. Я была чертовски занята тем, что испытывала жалость к собственной персоне. Он был просто тенью, которая двигалась среди покачивающихся на танцполе пар. Он завладел моим полным вниманием, лишь когда возле микрофона разразился спор.