— Ребенок будет полукровкой, Ботелло, если вообще выживет. Да еще и с еврейской кровью. Ублюдок-полукровка.

Ботелло об этом не думал.

— Но они женаты, господин.

Он сам не знал, какой он расы. А разве Кортес не интересовался раньше здоровьем Кай?

— Суть в том, Ботелло, что тебя избрали для переговоров с новым императором.

— Меня?

— Ты больше всего подходишь на эту роль. Скажи императору, что мы отдадим им все, что у нас есть. При этом мы лишь просим разрешения выйти из города. Сразу же вернись сюда и доложи, что он ответил.

— Я? Но я же не говорю на их языке.

— Неужели? Насколько я знаю, ты жил с местной женщиной в этом городе, общался со здешними поэтами, учеными и кем там еще.

— Но это же официальные переговоры. Я почти не владею языком науатль. Un poco, poquito[64]. — Ботелло развел пальцы на дюйм, а потом сузил их до полдюйма. — Почему не отправить туда Малинцин? Она ваша официальная помощница. Я, конечно же, не имею в виду, что нам следует рисковать ее жизнью, вовсе нет, но ацтеки не тронут женщину.

— Они не хотят говорить с женщиной. Они требуют, чтобы на переговоры явился мужчина.

— Тогда вы должны отправиться туда, Кортес. Это же очевидно.

— Я нужен здесь, Ботелло. Разве это не очевидно? Я ненадолго уехал, и видишь, что произошло? Все эти люди — ничто без меня.

— Я тоже здесь нужен. Женщина рожает, а в здании находится труп человека, умершего от невероятно заразного заболевания.

— Это другое дело. Помни, что я тут командую, Ботелло. Помни о Куинтавале.

— Я помню. Но сеньор, индейцы умрут от оспы, если мы не примем мер предосторожности.

— Ну и ладно.

— Но это же наши союзники.

Кортес осекся.

— Нет-нет, я не их имел в виду. Они не умрут. Они не могут умереть. И никому не говори об оспе, тут и так много проблем. Не сбивай меня с толку.

— Кортес…

— Ты должен сделать то, что я сказал. Это приказ. Знаешь ли, Ботелло, ради всеобщего блага нам всем приходится идти на небольшие жертвы.

— Небольшие жертвы?

— Подумай о Сантьяго, святом покровителе Испании. Подумай о сражении с маврами.

— И что, святой Иаков выжил?

— Я не помню. Но я помню, что он был героем. Скажи ацтекам, что во дворце есть запасы пшена, которых хватит жителям этого города на недели, месяцы, годы.

— Они в это не поверят.

— Если говорить достаточно убедительно, то люди поверят всему. Людей не интересует правда. Им нравятся твердая рука, уверенная улыбка и вкрадчивый голос. Не юли, стой на своем и не проявляй никаких сомнений. Тогда они тебе поверят. В конце концов они захотят купить зерно, которого у нас нет и которое им, в сущности, не нужно. Ты же убедил людей в том, что можешь предсказывать судьбу, Ботелло. Значит, ты можешь убедить кого угодно в чем угодно. Я в этом не сомневаюсь. Скажи им, что здесь находятся личные запасы Моктецумы, а у нас есть то, что позволит ацтекам стать лучшими в мире любовниками, великими воинами, бессмертными созданиями. Скажи им, что прошлой ночью с небес к нам спустились боги и приказали нам ощутить милость сердец наших, и потому мы уйдем с миром.

Ботелло смерил Кортеса тяжелым взглядом, а затем посмотрел во двор. Солдаты сидели на ступенях, женщины упаковывали горшки, а плотники, помогавшие Нуньесу, привязывали к небольшим платформам циновки. Нуньес снял металлические ободы с винных бочек и сделал из них колеса для повозок.

— Чего они ждут от меня?

Ботелло, несмотря на все свои таланты предсказателя по руке, облакам и чаинкам в чашке, не мог предвидеть ничего подобного.

Конечно же, он знал, что Кортес эгоистичен и лжив, обладает непоколебимой волей и никогда ни о чем не жалеет. Но Ботелло считал, что Кортес лояльно относится к своим сторонникам. Бесславная смерть Куинтаваля, конечно же, должна была доказать всем, на что готов пойти Кортес. Но Ботелло об этом позабыл. Куинтаваль, побережье, Веракрус — все это случилось лишь год назад, но Ботелло казалось, что он вспоминает события древности, золотого века.

— Когда солнце будет стоять в зените, ты пойдешь к ацтекам. Удачи.

Медленно спустившись по ступеням, Ботелло отправился в комнату Нуньеса.

Нуньес отирал лоб Кай влажной тряпкой. Одна из рабынь расстилала на полу чистую белую ткань.

— Который час, друг мой?

Нуньес вытащил часы из сумки.

— Половина двенадцатого, Ботелло.

— Судя по всему, Нуньес, роды продлятся еще часов шесть. Когда ребенок начнет выходить наружу, меня здесь уже не будет. Пусть роды принимают женщины. Они знают, что делать.

— Но Ботелло, ты должен остаться здесь. Мы сами не справимся.

— Дети рождаются сами собой. Кай родит этого ребенка независимо от того, буду я присутствовать или нет.

— Но где же тебе еще быть? Мы не уйдем отсюда, пока нам не позволят выйти из города. Кортес сказал…

— Нуньес… — Ботелло опустил ладони на плечи друга. — Кортес отправляет меня на переговоры.

— Переговоры? Не будет никаких переговоров. Они ненавидят Моктецуму. Это же просто смешно. То, о чем просит тебя Кортес, бесполезно. Он посылает тебя на верную смерть, Ботелло. — Нуньес встал с колен и, схватив Ботелло за руку, потащил его в угол комнаты. — Не ходи туда. Откажись. Тебя принесут в жертву. Ты что, не понимаешь? Ты не можешь просто так пойти на верную смерть из-за какой-то прихоти Кортеса.