Шрифт:
Софья Кучковна родила трёх сыновей и дочку, «ясыня» — сына Юрия. Если на исповеди Софья сказала, что её дети не от Андрея, обосновала свой «грех» неспособностью мужа к «продолжению рода», то и вторая жена…
Кто донёс эту «тайну исповеди» до «кучковичей» и «яссов»? Кто устроил «народное возмущение» во Владимире, приведшее к убийству княжича Глеба? Кто, уже после убийства Боголюбского, поднял на погром и грабёж Боголюбова, на мастеров и слуг Андрея — крестьян из окружающих сёл? Причём «действия возмущённых народных масс» не имели под собой серьёзных оснований и сразу прекратились, стоило пройтись крестным ходом.
Ещё. Вот они чего-то испугались. Вот они решились убить государя. Но… они заговорщики, а не идиоты! Неужели никто в этой толпе взрослых разумных мужчин не задал вопрос:
— А что потом?
Кучковичи — крупные земельные феодалы. Вотчина — не монетка, за щёку не закинешь, тишком не унесёшь. Стандарт из российских школьных сочинений: «И хрен меня найдут» — здесь не работает. Земля — не чемодан с баксами, в багаж не сдашь.
В русской традиции убийство князя однозначно означает смерть. И исполнителю, и организатору. Святополк Окаянный — архетип в русской культуре. Неважно, что там было на самом деле, Святополк ли виновен в гибели братьев или его более удачливый соперник — Ярослав Мудрый. Есть типаж, символ:
«Убежал в пустынное место между Польшей и Чехией, где и умер».
Сдох в безвестности на чужбине. Это — базовое, фундаментальное, «всем известное» завершение пути изменника. Сходно заканчивают свои жизненные пути Мазепа, Петлюра, Бандера…
То, что кому-то помогли «закончить» — несущественно. Народной молве милее «вариант Иуды» — «пошёл и с тоски повесился на осине».
То, что на чужбине можно только с тоски повеситься — элемент русского мировоззрения. Не только русского — я уже цитировал финскую «Калевалу»:
«Лучше пить простую воду Из березового ковша У себя в родной сторонке, Чем в краю чужом, далёком Мёд — сосудом драгоценным».История Святополка Окаянного — у всех на слуху. Это куда более активный элемент информационного багажа русских людей 12 века, чем, например, «В лесу родилась ёлочка…» в веке 21.
«О, горе вам, бесчестные, зачем уподобились вы Горясеру?» — Горясер, убийца святого князя Глеба, нанявший княжеского повара, который и зарезал парня, куда более популярен в «Святой Руси», чем в Демократической России — Анджелина Джоли. Не за губы, конечно. Просто каждый — грамотный или не очень — человек знает историю Святополка Окаянного. Со всеми персонажами, поворотами сюжета, репликами…
Это — одно из принципиальных отличий «Святой Руси» от Демократической России. Попандопулы этого не понимают, а наблюдателю — по глазам бьёт. Окаянный был полтора-два века назад. А теперь вспомните из две тысячи…надцатого года, например — что такое дело «первомартовцев»? Кому доводилась внучатой племянницей Софочка Перовская? Что спросил государь у Каракозова? Кто такой — Якушкин и почему он с ножиком?
Временная дистанция — сходная. Но здесь знают, какие украшения носил любимый слуга князя Бориса и что хорошенького сказал повар напоследок князю Глебу. Не важно — было или не было. Важно: общая для всех образованных людей всей Руси целостная система символов, типов, ассоциаций.
И что? Кучковичи выбрали себе вот такое будущее? Как у Окаянного и его людей? Скорая смерть, на чужбине, от тоски? С последующим вечным горением в преисподней? Зачем?! Куда проще, чище и безопаснее ухватить ларец с цацками и сбежать хоть в тот же Смоленск. Конечно, вотчина пропадёт, но душа не замарается и телу риска не будет.
И, кстати, великое множество русских, литовских, польских… князей, бояр, татарских мурз именно так и будут делать в ближайшие столетия, убегая с прихваченным майном под соседнего государя.
Есть лишь одна ситуация, когда вотчинники могут пойти на убийство государя — если у них есть гарантия, что новый государь не будет их репрессировать. Как было с убийцами императора Павла.
Повторю: государями на «Святой Руси» могут быть только Рюриковичи.
Кто из Рюриковичей гарантировал заговорщикам безнаказанность? Кто принял на себя роль Святополка Окаянного и сумел убедить Кучковичей, что «в этот раз — всё получится!»?
Для того, чтобы превзойти «национальный символ» измены, предательства, братоубийства, человек должен обладать столь выдающимися свойствами личности, что, просто в силу своего «размера», и сам должен стать символом. Кто?
«Драгоценность Руси», Мстислав Храбрый. Святой, благоверный… «Не было такой земли в России, — говорит летописец, — которая не хотела бы ему повиноваться, и где бы о нем не плакали». Это — потом, после его смерти. А пока просто «псих бешеный». Молодой, в момент смерти Боголюбского около 20 лет, привычный «от юности не бояться никого, кроме Бога единого». Но уже с репутацией, с харизмой.
Да, такой персонаж мог наплевать и на авторитет Боголюбского, и на пример Окаянного.
Но его слову, его гарантиям — Кучковичи поверить не могли. Потому что Храбрый может быть князем Киевским, или Смоленским, или Новгородским. Но не Суздальским, Черниговским, Полоцким… Земли Руси уже закрепляются за ветвями дома Рюрика. В Залесье — только Юрьевичи.