Кто тянет время в наши города?

Кого нам нипочём не опознать?

Но знает их лесов святая знать,

К ним ластится оконная слюда

И льнёт снегов больная белизна.

Давай ещё хоть день не вспомним их.

Давай ещё повременим пока.

Они - не смерть, хотя и смерть легка.

Они - не стих, хотя робки, как стих,

Пришедший погостить издалека.

***

Нет, не ушли от нас светлые боги -

С нами они.

С нами незримо бредут по дороге

В ночи и дни.

С ними встречаемся мы на ночлеге,

В свете костра.

С ними беседы ведём у телеги,

Делим места.

Частые гости в их вечном сюжете,

Лишь иногда

Можем мы явственно вспомнить об этих

Днях и годах.

Днях и годах в их стране, в их всегдашней,

В их молодой,

Там, где ажурные вспоены башни

Светлой водой.

Там, где деревьями сказано вчерне,

Чем мы живём,

Там, где волшебные кони вечерний

Пьют окоём.

Но обрывается даль заревая

В омрак сквозной...

Так и живём мы, о том забывая,

Жизнью двойной.

ПТИЦЫ

1.

На крылах отточенных и верных,

Сквозь просторы воздуха литые

Несколько веков уже примерно

Мы летим и ставим запятые.

Птичья стража, выводок весенний,

Выводок нездешний, пережитый, -

Сторожим мы ангельские сени,

Охраняем ангельское жито.

Ставим запятые в строках неба,

Там где вдруг зиянье и огреха.

Нам отведать ангельского хлеба

Под раскаты ангельского смеха.

Грай вороний или клич лебяжий,

Голубь, что воркует нотой ниже, -

Этот гомон ворожит и княжит

Что в Москве, что в Риме, что в Париже.

Птичий род, отточенный и верный,

Свита Богородицы святая,

Мы еще не выросли, наверно,

Мы летим, себя перелетая.

Вёсны, лета, осени и зимы

Нашими путями перешиты.

А на купине неопалимой

Вечно зреет ангельское жито.

2.

На пространствах древних, обветшалых,

Пишем мы кривыми взлётов птичьих.

Ничего, казалось, не мешало

В давнее уйти косноязычье,

В долгие заветные темноты,

В нашепты коры шероховатой.

Но яснились звёзд весенних ноты

В радостном упорстве остинато.

Эту ясность, эту молодую,

Для письма мы взяли камертоном,

В росчерке свободном чередуя

Глыбы гор - и лунные затоны.

Наших птиц заоблачные встречи

Немота глухая не погубит.

Но пространство всё противоречит,

Всё мешать, всё рваться странно любит.

3.

Сколько новых племён в облаках...

Там достанет на всех сквозняка.

Нам теперь суждено эту овидь,

Сквозняковый и долгий проём,

Нами намертво взятый внаём,

Птичьей алгеброй хоть обустроить.

Нам даны траектории птиц:

Вот - неровные петли синиц,

Ястребиное злое кружало,

Лебединый пологий разлёт,

Белой чайки стремительный лот,

Что вонзается в море, как жало.

Голубиные вспорхи, шажки,

Неприметные совьи стежки,

Синусоиды рваные уток,

Хлопотливые дёрги ворон, -

Это всё, что теперь нам дано,

Чтобы в рай обратить промежуток.

Да, из птичьих воздушных письмен

Возведём и округлости стен,

И ажурные острые крыши.

И в подвалах еще до зари

Зашевелятся нетопыри,

Заскребутся прозрачные мыши.

***

Только ночью на Самайн они оживают, когда

Лунный луч бередит их наскальные злые портреты.

И недоброй ордой забредают они в города,

И лихие тогда начинают сбываться приметы.

Мы во власти у них до поры, как не вызреет день.