— И я тоже, — подтвердила я.

Через два дня — до Атхоека оставалось менее трети пути — я пригласила лейтенанта Экалу и лейтенанта Тайзэрвэт пообедать со мной. В силу построения служебных расписаний на «Милосердии Калра» это был мой обед, ужин Экалу, завтрак Тайзэрвэт. А из-за того что мои солдаты Калр соскребали краску со стен моей каюты, обед состоялся в кают-компании. Почти как если бы я вновь оказалась сама собой, хотя кают-компания «Милосердия Калра» значительно меньше, чем моя кают-компания подразделения Эск, когда я была «Справедливостью Торена» и имела по двадцать лейтенантов на каждое из моих десяти подразделений.

Мой обед в кают-компании вызвал некое смешение юрисдикции: Калр Пять очень хотелось установить свою власть на территории, находящейся обычно под управлением офицерского персонала. Она мучилась, не в силах решить, то ли настоять на использовании своего фарфора второго уровня, что неопровержимо покажет, что это ее обед, а также позволит продемонстрировать посуду, которую она так любит, то ли позволить Этрепа Восемь и Бо Девять использовать сервиз кают-компании, что убережет драгоценный фарфор от несчастных случайностей, но будет означать, что обед проходит под патронажем Этрепа и Бо. В конце концов победило ее самолюбие, и мы ели яйца и овощи с расписанных вручную тарелок.

Экалу, которая почти все время прослужила на этом корабле простым солдатом и, вероятно, знала особенности Калр Пять, заметила:

— Прошу снисхождения капитана флота, эти тарелки восхитительны. — Пять не улыбнулась, она редко улыбалась передо мной, но я видела, что Экалу точно поразила свою цель.

— Их выбирала Пять, — сообщила я, одобряя ход Экалу. — Это «Брэктвэр», изготовлен около тысячи двухсот лет назад. — На мгновение Экалу застыла с вилкой над тарелкой, опасаясь стукнуть по ней слишком сильно. — Они на самом деле не то чтобы ужасно ценные. Есть места, где почти у каждого имеется часть сервиза, обернутая и уложенная в коробку, которая никогда не извлекается на свет. Но они прелестны, не так ли? И можно понять, почему они были так популярны. — Если я до сих пор еще не производила благоприятного впечатления на Калр Пять, то сейчас мне это удалось. — И, лейтенант, если ты будешь начинать каждую фразу с «прошу снисхождения капитана флота», то у нас получится нудный обед. Просто допусти, что я проявила снисхождение к вежливой беседе.

— Да, сэр, — подтвердила смущенная Экалу и принялась за яйца. Очень осторожно, стараясь не прикасаться к тарелке своей вилкой.

Тайзэрвэт пока еще ничего не сказала, помимо требуемых время от времени «да, сэр», «нет, сэр» и «благодарю вас, сэр». Все это время ее сиреневые глаза были опущены долу, не глядели ни на меня, ни на Экалу. Доктор перестала давать ей успокоительные средства, но Тайзэрвэт все еще находилась под их воздействием. Препараты загнали вглубь ее злость и отчаяние. Сейчас это что-то вроде помех, но мне не хотелось, чтобы преобладали именно они, когда лейтенант перестанет принимать лекарства.

Пора было что-то предпринять в этом направлении.

— Вчера, — произнесла я, проглотив кусочек яйца, — лейтенант Сеиварден сказала мне, что подразделение Амаат, очевидно, лучшее на корабле. — Сеиварден на самом деле ничего такого не говорила. Но всплеск уязвленной гордости Этрепа Восемь и Бо Девять, стоящих в углу кают-компании в ожидании, когда понадобятся их услуги, оказался столь явным, что на мгновение я встревожилась, подумав, что Экалу и Тайзэрвэт также заметили это. Калр Пять отреагировала не так сильно — ведь мы только что похвалили ее фарфор, и, кроме того, подразделение капитана в определенном отношении выше этого.

Экалу сразу испытала внутренний конфликт, и мне это было хорошо заметно. До самого недавнего времени она входила в подразделение Амаат и сейчас самым естественным образом отреагировала на признание превосходства ее подразделения. Но в то же время теперь она являлась лейтенантом подразделения Этрепа. Экалу помолчала, раздумывая, как мне показалось, над ответом. Тайзэрвэт уткнулась в свою тарелку, возможно поняв, куда я клоню, и оставшись равнодушной.

— Сэр, — обратилась в конце концов ко мне Экалу, явно заставив себя воздержаться от пресловутого «прошу снисхождения капитана флота» и тщательно следя за своим произношением, — все подразделения «Милосердия Калра» превосходны. Но если бы мне пришлось сузить это до… — Она замолкла. Возможно осознав, что стала выражаться чересчур формально и неуклюже. — Если бы нужно было выбирать, то пришлось бы признать, что Этрепа — лучшие. Мне отнюдь не хочется обижать ни лейтенанта Сеиварден, ни ее солдат Амаат; при всем должном уважении, это всего лишь факт. — На последней фразе она почти вернулась к своему обычному произношению.

Тайзэрвэт хранила молчание. Бо Девять, молча стоявшая по стойке смирно в углу кают-компании, источала смятение.

— Лейтенант, — сказал «Милосердие Калра» в ухо Тайзэрвэт, — твое подразделение ожидает, что ты выскажешься в его поддержку.

Тайзэрвэт подняла голову, бросила на меня короткий взгляд серьезных сиреневых глаз. Она понимала, что я делаю, и знала, что у нее есть лишь один возможный ход. Это злило ее, она негодовала на меня. Ее приглушенная злость чуть-чуть усилилась, но почти сразу же вернулась к прежнему уровню. И не только злость — на миг я увидела сильное желание, безнадежное мгновенное желание. Она повернула голову к Экалу.

— Прошу прощения, лейтенант, при всем должном уважении, я боюсь, что ты ошибаешься. — Вспомнила на половине фразы, что ей не следует говорить как Сеиварден. Или как Анаандер Мианнаи. И она чуть изменила произношение, сделав его не столь четким. — Может, Бо и младше, но мои Бо явно лучше, чем любое другое подразделение на этом судне.

Экалу прищурилась. На мгновение ее лицо стало непроницаемым, как у вспомогательного компонента, — так поразила ее Тайзэрвэт своим акцентом, манерой выражения, явным самообладанием, отнюдь не свойственным семнадцатилетнему офицеру, но затем она опомнилась. Начала подыскивать ответ. Ей не стоило акцентировать внимание на том, что, как бы то ни было, Бо действительно младше, это сделало бы ее уязвимой с учетом старшинства подразделения Амаат. Она посмотрела на меня.