Я придала лицу заинтересованное выражение.

— Что ж, — сказала я весело, — нам следует разрешить этот спор. Объективно. Возможно, по умению обращаться с огнестрельным оружием и броней. — Экалу наконец осознала, что я все это спланировала. Однако по-прежнему недоумевала, не до конца понимая мой замысел. Я напоказ пошевелила пальцами в перчатках, отправляя просьбу Калр Пять. Вслух спросила обоих лейтенантов: — Каковы ваши показатели?

Они сощурились: корабль выдал им информацию.

— Все на уровне стандарта, сэр, — ответила Экалу.

— Стандарта? — спросила я со скепсисом в голосе. — Несомненно, этот экипаж лучше стандартного. — Лейтенант Тайзэрвэт снова уставилась в свою тарелку, испытывая одновременно целую гамму чувств, приглушенных воздействием лекарственных препаратов: негодование, одобрение, ярость, то сильное желание, что я заметила прежде. — Я дам вам неделю. Давайте затем посмотрим, у какого подразделения — Этрепа или Бо — окажутся наивысшие результаты. Включая ваши собственные, лейтенанты. Выдайте броню. Разрешаю вам носить ее для практики, когда посчитаете это удобным. — Моя собственная броня была вживлена — личный силовой щит, который я могла развернуть в крошечную долю секунды. Эти лейтенанты и их подразделения носили выдаваемые им комплекты брони на ремнях на груди. Никто из них никогда не бывал в сражении, они умели разворачивать свою броню за одну секунду, как требовалось, но я хотела лучших показателей, особенно понимая, что может ожидать нас впереди, что теперь уже ничто не будет так, как прежде.

Калр Пять вошла в кают-компанию, неся по темно-синей бутылке в каждой руке и еще одну прижимая к себе локтем. С бесстрастным лицом, но внутренне не одобряя происходящего, она поставила их на стол.

— Арака, — изрекла я. — Хорошая. Для того, кто победит.

— Для всего подразделения, сэр? — спросила лейтенант Экалу, испытывая некоторые сомнения. Пораженная.

— Разделите, как пожелаете, — ответила я, зная, что, конечно же, Этрепа Восемь и Бо Девять уже сообщили все своим товарищам и солдаты — и Этрепа, и Бо — уже рассчитали свои равные доли приза. Возможно, выделив несколько большую долю офицерам.

Позже, в каюте Сеиварден, Экалу перевернулась и сказала сонной Сеиварден:

— Со всем уважением, С… без обид. Я не хочу тебя обидеть. Но я… все интересуются, не преклоняешь ли ты колен перед сэром?

— Зачем ты это делаешь? — спросила Сеиварден не вполне разборчиво, а затем, постепенно просыпаясь, добавила: — Говоришь вот так: «сэр» вместо «капитан флота». — Еще больше проснувшись, продолжила: — Нет, я понимаю почему, когда я об этом думаю. Извини. С чего мне обижаться? — Экалу, пораженная, растерянная, недоумевающая, не ответила. — Я бы сделал это, если бы она захотела. Она не хочет этого от меня.

— А что, сэр… капитан флота — аскет?

Сеиварден иронично хохотнула.

— Я так не думаю. Она не очень-то общительна, наш капитан флота. И никогда не была. Но я вот что тебе скажу. — Она втянула в себя воздух, выдохнула. Сделала еще один вдох, пока Экалу ждала продолжения. — Ей можно доверять беспредельно. Она никогда не подведет.

— Это было бы здорово, — заметила Экалу с явным скепсисом. Не веря. Затем, вновь что-то обдумав, спросила: — Она служила в Спецмиссиях раньше?

— Не могу сказать. — Сеиварден положила обнаженную руку на живот Экалу. — Когда тебе нужно вернуться на работу?

Экалу подавила легкую дрожь, порожденную сложной смесью чувств, по большей части — приятных. Большинство не-радчааи не в полной мере понимают, какой эмоциональный заряд несут обнаженные руки для радчааи.

— Примерно через двадцать минут.

— Ммм, — произнесла Сеиварден, раздумывая над этим. — Это целая куча времени.

Я предоставила их самим себе. Бо и их лейтенант спали. В коридорах Этрепа драили швабрами и скребли полы, время от времени вспыхивая серебром, когда броня обтекала их тела и убиралась обратно.

Несколько позже Тайзэрвэт и я пили чай в кают-компании подразделения. Уровень успокоительных стал еще ниже, эмоции — менее контролируемыми, менее сдерживаемыми, и, когда мы на минуту оказались одни, она бросила:

— Я понимаю, что ты делаешь. — При этом я ощутила в ней странный, едва заметный всплеск ярости и желания. — Что ты пытаешься сделать. — Это значит, подумала я, что ей хочется на самом деле стать членом экипажа, добиться восхищения и преданности Бо. Возможно, даже моих. То, чего желала бы несчастная прежняя Тайзэрвэт. То, что я предлагала ей сейчас.

Но предлагала на своих, а не на ее условиях.

— Лейтенант Тайзэрвэт, — сказала я, спокойно выпив глоток чая, — разве это подходящий вариант обращения ко мне?

— Нет, сэр, — признала Тайзэрвэт, потерпев поражение и в то же время — нет. Даже находясь под воздействием лекарственных средств, она являла собой клубок противоречий, каждая ее эмоция сопровождалась чем-то противоположным. Тайзэрвэт никогда не хотела быть Анаандер Мианнаи. Пробыла ею не так уж долго, всего несколько дней. И кем бы она ни являлась сейчас, как ни пагубно это для планов Анаандер Мианнаи, она чувствовала себя гораздо лучше.