Улыбка не сходила с ее лица. Темные глаза загадочно мерцали в тусклом свете, просачивавшемся сквозь переплетение ветвей.

— Я знаю пару приемчиков, — сказала она. — Со мною, Майкл, шутки плохи.

— Ты что, убила ее? — спросил я срывающимся голосом. — Ты можешь это исправить? Разморозить ее?

Она засмеялась, холодным смехом, похожим на перезвон горного хрусталя.

— Отвечай! — заорал я.

— Забудь о Пеппер, Майкл, — сказала Лиззи. — У тебя есть заботы поважнее, чем Пеппер.

Все смешалось в моей голове.

— Ты загипнотизировала меня, не так ли! — закричал я. — Ты наложила на меня какие-то чары? Как на Пеппер? Поэтому я потащился сюда среди ночи?

— Так много вопросов, — сказала она. — Я попросила тебя убить Энджела, помнишь? И ты согласился.

— Я согласился, потому что ты что-то со мной сделала. У тебя есть какая-то сила. Ты…

— Не ломай голову, Майкл, — сказала она. — Мне кажется, скоро все прояснится… совсем скоро…

— Зачем мы здесь? — повторил я. — Скажи мне, Лиззи. Где Энджел? Что все это значит?

Она сделала обиженное лицо, надула губки.

— Боюсь, я тебе малость солгала, — произнесла она шепотом.

— Солгала? Что ты имеешь в виду? — крикнул я.

— Да, солгала. О чем весьма сожалею. Тем более, что мы с тобой связаны кровью… — Ее глаза вдруг сверкнули. — Но, Майкл, правда состоит в том, что мы здесь не для того, чтобы убивать Энджела. Это мы с Энджелом пришли сюда, чтобы убить тебя.

У меня отвисла челюсть. Я издал испуганный возглас. На мгновение меня сковал паралич, я замер на месте, совсем как бедная Пеппер, застывшая рядом со мной.

Беги, сказал я себе. Развернись и беги.

Но я не мог бросить Пеппер. А если б и попытался, Лиззи наверняка подняла бы руку и наложила на меня такое же заклятие.

В моей голове страх мешался с неверием. Я тупо смотрел на ликующее лицо Лиззи, изо всех сил пытаясь сообразить, что же здесь происходит.

Прежде чем я успел сдвинуться с места, из-за деревьев вышел Энджел. Он был с непокрытой головой, спутанные длинные волосы обрамляли лицо. Одет во все то же длинное черное пальто, в котором я всегда его видел. Под его тяжелыми ботинками скрипел снег. Он подошел и встал рядом с Лиззи, глядя мне прямо в глаза, с лицом мрачным и угрожающим.

— Я… я не понимаю, — с трудом выговорил я, едва не срываясь на визг. — Скажите, что это значит. Зачем вы это делаете?

Лиззи нежно взяла Энджела под руку. Он же не сводил глаз с меня.

Луна вновь пробилась из-за туч, и в бледном ее сиянии лицо Энджела сделалось серебристо-белым. Как у призрака, подумалось мне. Казалось, они оба растворяются в лунном свете, кожа их была бледной, как бумага.

— Бедняжка. Ты так растерян, — захихикала Лиззи. — Позволь дать тебе подсказку. — Она сжала руку Энджела и нежно положила голову ему на плечо.

— Говори, — потребовал я.

— Прежде всего, его имя вовсе не Энджел, — сказала она. — Я сама придумала это имя. Его зовут Аарон. Аарон Дули. Ни о чем не говорит, Майкл?

Аарон Дули?

— Нет, — сказал я. — Нет, ни о чем.

Лиззи откинула назад голову и снова захихикала. Ее темные глаза вспыхнули гневом.

— Вы с Аароном в родстве, Майкл.

— Перестань надо мной изгаляться! — закричал я. — Просто скажи мне…

— Аарон — племянник Мартина Дули, — сказала Лиззи, снова сжав его руку.

Это имя я знал хорошо. Я почувствовал, как мое сердце замерло на мгновение.

— Мартин Дули? — воскликнул я. — Мой прадед? Эт… это безумие. Дедушка Дули умер задолго до моего рождения и…

— Заткнись и слушай, — впервые за все время подал голос Аарон. Лиззи по-прежнему держала его за правую руку. Он погрозил мне кулаком левой.

Сузив глаза, Лиззи сделала шаг ко мне.

— Твой «дедушка» Дули жестоко убил моего отца, — тихо произнесла она. — Он убил моего отца в 1950 году.

— Ты не в себе, — сказал я. — Это же почти семьдесят лет назад. Ты никак не могла жить в 1950 году. Мой прадед никогда никого не убивал. Он…

— Заткнись! Заткнись! — заревел Аарон. Глаза его распахнулись от ярости. Он напрягся всем телом, готовый наброситься на меня.

— Слушай же, Майкл. — Голос Лиззи срывался от переполнявших его чувств. Горящий взгляд был устремлен мне прямо в глаза. — Твой прадед растерзал моего папу на части. Я была там. Я видела. Твой прадед владел конюшней. Он морил своих лошадей голодом, чтобы они растерзали моего отца. Они разодрали его на части, Майкл. Ты понимаешь? Разорвали его на части и жрали его, а я смотрела на это и слышала его крики.