— Вот этот шикарный. Мисс Бич чокнется от восторга.

Гейб поднялся и извлек из рюкзака листок кальки.

— Лады. Делаем эту. Помоги держать, Майкл. Дует нещадно.

Мы с Гейбом прижали бумагу к камню. Диего принялся тереть ее кусочком угля. Мы уже почти закончили, когда Гейб повернулся ко мне с озабоченным лицом.

— В чем дело? — спросил я. Верхняя часть бумажного листка хлопала на ветру, словно пыталась вырваться и улететь.

— Тебе разве не страшно здесь находиться? — спросил Гейб, и по выражению лица я понял, что он не шутит.

— Эй, дай мне закончить, — попросил Диего, перегибаясь через Гейба, чтобы дотянуться до подножия могильного камня.

Гейб смутился.

— Я к тому, что все время думаю о парне, которого ты сбил. Ну, знаешь, об Энджеле. Как это он так взял и исчез?

— Встал и ушел, — проворчал Диего. — И хватит об этом. Заткнись.

— Но… Лиззи сказала, что он был мертв, — не унимался Диего. — Она проверяла, помнишь? Она сказала, что он был мертв.

— Давно ты записал Лиззи в доктора? — сказал Диего, ткнув Гейба в бок кусочком угля. — Она что, светило в медицине? Если она сказала, что он мертв, значит он непременно должен быть мертв?

— Но я же видел его, — твердил Гейб. — Он и был мертв. Сто пудов.

Обернувшись, я увидел, что мисс Бич наблюдает за нами со склона холма.

— Парни, — сказал я, — нельзя это сейчас обсуждать. Серьезно. Ветер разносит наши голоса. Мы же не хотим…

Я умолк, заметив Лиззи чуть поодаль у кладбищенской ограды. Она одиноко стояла там, спиной ко всем, перед двумя узкими надгробиями, листок бумаги колыхался в ее руке.

Я зашагал к ней, чавкая ногами по грязи. Клочья испарений висели над землей, а за ними подступал стеною густой туман.

— Эй, — окликнул я.

Лиззи была так занята надгробьями, что не услышала. Я подошел к ней, коснулся плеча, и она подскочила.

Она обернулась, часто-часто моргая.

— О, Майкл, привет.

— Что ты нашла? — спросил я. — Что-нибудь интересное?

С мгновение ее карие глаза разглядывали меня, и мне показалось, что на лице ее промелькнула печаль. Она показала рукой:

— Посмотри на эти надгробья.

Я встал рядом с ней и наклонился, чтобы прочесть надпись на первом из могильных камней. За долгие годы слова истерлись, тем не менее, надпись легко было разобрать: ЭНДЖЕЛО ПАЛЬМЬЕРИ. 1912–1950. Затем я повернулся и посмотрел на второй камень: БЕТ ПАЛЬМЬЕРИ. 1934–1950.

— Друг подле друга, — прошептала Лиззи. — И оба скончались в один и тот же год.

— Муж и жена? — предположил я.

Темные волосы Лиззи трепетали на ветру. Она даже не пыталась привести их в порядок, и они свободно колыхались вокруг лица.

— Нет. Должно быть, она была его дочерью, — сказала она. — Посмотри на даты.

Да. Бет Пальмьери было около шестнадцати лет, когда она умерла.

— Какое несчастье, — промолвила Лиззи. Внезапно она прижалась щекой к моей щеке. — О Боже. Ты такой же холодный, как я.

Мне хотелось, чтобы она и дальше прижималась ко мне щекой, стоя так близко ко мне. Я скользнул рукой вдоль ее талии…

Но она тут же отвернулась и подняла руку с широким листком кальки.

— Помоги сделать оттиск. Может, мисс Бич будет так тронута, что позволит нам вернуться в теплую школу.

Я забрал у нее листок и прижал к надгробию Энджело Пальмьери. Щекой я все еще чувствовал прикосновение ее щеки. Лиззи порылась в рюкзаке и вытащила кусочек угля.

Она уже собиралась делать оттиск, как вдруг я выпрямился. Мне показалось, я что-то увидел. Что-то двигалось среди могильных плит.

Туман закручивался на ветру, легкий поверху, у самой земли он наливался свинцово-серой тяжестью, словно живое существо — чудовищных размеров тварь, расползающаяся по земле бесформенной тушей. Я присмотрелся. Это было все равно, что вглядываться в темный оконный занавес.

— Майкл? Что это? — голос Лиззи звучал словно издалека.

Я пригляделся и увидел человека. Да. Из клубящегося марева поднимался человек. Он казался сгустком черноты на фоне серой стены тумана, но я видел его вполне отчетливо. Я видел, как он поднялся из могилы.

— Эй! — вскрикнул я.

Я узнал его. Узнал черное пальто, длинные темные волосы, развевающиеся на ветру. Энджел. Да. Вне всякого сомнения, это был тот самый парень, которого Лиззи называла Энджелом. Окутанный пеленою тумана, выплывавшего из-за высокого монумента.

Он стоял и смотрел на меня, неподвижный, словно окружающие его могильные камни. Стоял, наблюдая. И угрожая?

— Лиззи, ты его видишь? — воскликнул я.

Ответа дожидаться не стал. Сорвавшись с места, я с колотящимся сердцем бросился к нему, утопая ногами в густых серых клубах тумана. Я не думал. Не колебался. Просто бежал к нему, выкрикивая «Эй! Эй, ты!», громко шлепая ботинками по грязи.