что это заставит меня думать о маме. Так и есть. Но смерть мамы была совсем, совсем другой.

Я слабо улыбаюсь ему.

– Да, думаю, я в порядке. Спасибо.

Он сгребает меня в свои огромные медвежьи объятия – это его специальность.

– Я думаю, ты поступила храбро. Я так горжусь тобой.

Меня сейчас стошнит, но я нахожу каким–то образом в себе силы ответить.

– Спасибо, пап. Слушай, я собираюсь найти Касс. Встретимся возле машины через несколько

минут?

Он кивает и уходит.

Я просматриваю толпу в поисках Касс. Стефани де Лука высмаркивается, что выглядит

весьма не привлекательно. Костюм е папы так блестит, что почти ослепляет меня, и чрные волосы

е мамы выглядят далеко от натуральных. Несколько фотографов толпятся вокруг с хитрыми

лицами. Я держусь от них подальше. Прохожу мимо Полли, которая стоит рядом с женщиной,

быстро записывающей что–то в свой маленький блокнот. Я могу услышать несколько слов.

– Конечно, мы все опустошены. Это был такой шок.

– Вы были близки с Тарой?

– Ну… да. На самом деле, мы все были близки с ней. Тара была невероятно популярна.

Неплохо скорбим.

Голос сзади шипит мне на ухо.

– Ты веришь ей? Кого, чрт возьми, она играет?

Я оборачиваюсь.

– Не имею ни малейшего представления. Она, должно быть, сошла с ума.

Мы поворачиваем голову к паре полуразрушенных надгробий, вдали от толпы.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

– Так… что ты думаешь?

– О чм?

– Э… об увековечивании мисс Чеймберз? Интересно, не правда ли?

– Касс! Девушка мертва. Это не смешно.

– Я знаю. Прости. Просто это странно, вс это.

Часть меня соглашается с ней, но вс же внутри меня вспыхивает гнев.

– Нет ничего в этом странного. Господи, Касс! Тебе разве не грустно? Ты вообще хоть что–

нибудь чувствуешь?

Я должна сказать, что зашла слишком далеко, потому что она выглядит злой. Касс никогда не

сердится на меня.

– Конечно, мне грустно! Но я ничего не могу поделать с этим. Просто потому что я не

поглощена этим, не значит, что я не расстроена! Прекрати мне говорить, как я должна себя

чувствовать, хорошо?

На секунду я подумала, что она собирается заплакать. Но, конечно, она этого не делает. Я вс

ещ чувствую себя плохо.

– Мне жаль. Я просто… не думаю, что ты должна шутить по этому поводу.

Она пожимает плечами и гнев исчезает.

– Ты права. Слушай, я должна идти. Как–то так вышло, что я согласилась помочь Джереми с

его вечеринкой. Двадцать чрезвычайно активных шестилеток устроили бунт в "Пицца Экспресс" –

кошмар или что?

Я обнимаю е на прощание, и я уверена, мы выглядим так же, как и многие другие скорбящие.

Цепляемся друг к другу для утешения. Интересно, как могла произойти такая страшная вещь с кем–

то таким молодым. Но мы знаем.

Мы знаем.

***

По дороге к машине я вижу брата Тары. Он сидит один на надгробном камне. Он выглядит

так же, как и я, когда падаю духом, и я уверена, что он собирается сказать то, чего я не хочу слышать

от него. Я действительно не хочу слышать. Что я должна сказать? Это отстойно, что твоя сестра

мертва. В любом случае, он меня наверняка не помнит.

Огромная женщина налетает на Джека в этот момент. Нет, она не налетает, она обхватывает

его. Она одета так, как следует быть тому, кто находиться в психологической палате. Джек

полностью исчезает в е объятьях. Удачный шанс для моего побега.

Папин друг, подлый педик, опирается на капот автомобиля. Как только он осмотрел меня, то

бросает окурок, тушит его ногой и забрасывает мятную конфету в рот. Мы пришли к непростому

согласию насчт курения. Он курит, пока меня нет рядом. Я не хочу это видеть, я не хочу вдыхать