– Просто любопытно. Он милый. Такоооой... Не думаю, что ты знаешь остальную часть

группы, ведь так? Потому что вокалист курил.

– Ага, это Спайк.

Я поддеваю пальцем конверт и начинаю его открывать.

– Спайк? Звучит опасно.

А ты звучишь жалко. В конверте лежит листок, сложенный пополам.

– Может, как–нибудь познакомишь нас? О, КСТ (прим. перевод.: кстати), у меня будет

вечеринка в субботу, не хочешь прийти?

Это привлекло мо внимание. Во–первых, не могу поверить, что она произнесла КСТ вслух. И

во–вторых, не могу поверить, что она пригласила меня на вечеринку. Я ждала этого четыре года.

Также не могу поверить, что е не беспокоит тот факт, что она открыто спрашивает меня о Спайке и

не пытается этого скрыть. Как я когда–то могла хотеть стать подругой этой девушки?

Я медленно разворачиваю письмо, оставив Стефани ждать.

Сначала, я не понимаю, что вижу. В словах нет смысла, даже если они написаны такими же

буквами, как и мо имя на конверте.

Я смотрю на Стефани, опасаясь, что она может взглянуть на записку. Хотя, мне не нужно

было беспокоиться – она разглядывала свои ногти. Мне нужно уйти, сейчас. Но в горле стоит ком

размером с планету. Каким–то образом мне удалось произнести: "Я занята в субботу".

Это явно был не тот ответ, на который она рассчитывала.

– Эм... Ладно. Ну, просто дай мне знать, если передумаешь. Напиши мне в Фэйсбуке, хорошо?

Я неопределнно киваю, и Стефани уходит озадаченная.

Быстрый взгляд на коридор, убеждаясь, что никого нет, прежде чем я снова рискую

посмотреть на письмо ещ раз, надеясь, что в нм будет что–то другое.

Но это не так.

Ты должна вс исправить. Расскажи кому–нибудь. Пожалуйста.

Записка подписана – Р.

Странная мысль проскакивает в моей голове: буква "Р" в игре "Скраббл" стоит только одно

очко.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

Глава 39

Мои руки дрожали, когда я складывала записку и клала обратно в конверт. Конверт я

положила в сумку, вс остальное скинула в шкафчик и захлопнула дверцу. Я пошла прямо к

школьной медсестре и сказала, что меня только что вырвало. Она сказала, что я выгляжу бледной, и

позволила лечь в комнате для больных. Когда через час она просунула голову, я попросила вызвать

папу.

По пути домой, папа продолжал спрашивать, вс ли хорошо со мной. Я сказала ему, что от

разговоров мне начинает болеть голова.

Я сразу же пошла в комнату, закрыла шторы и легла в постель в школьной форме. Бруно

вскочил рядом со мной и положил голову мне на ноги. Я не могла унять дрожь.

Я снова перечитала записку. Один вопрос крутился в моей голове: как долго она там была?

Я старалась убедить себя, что Рей положила е туда перед тем, как покончить с жизнью. Я

очень, очень сильно надеялась, что так и было, потому что другая альтернатива казалась чересчур

пугающей, чтобы о ней задумываться. Ноя вс равно заставила себя об этом подумать. Что, если Рей

положила е туда много недель назад и ждала моих действий? И когда я ничего не сделала, она...

***

Я не спала четыре ночи. В смысле, я немножко спала, но этого не ощущалось. Я чувствовала

себя неустойчивой, запутанной и уставшей от волнений. Папа пытался заставить меня пойти к врачу,

но я отказалась. Я сказала ему, что у меня месячные, и он отстал.

Письмо Рей – вс, о чм я могла думать.

Я чувствовала себя ужасно. Новый уровень страха, о существовании которого я не знала. Тот

вид страха, который заставляет вас захлопнуть дверь в свою комнату и оставаться в ней навечно. Это

заставляет вас бояться смотреть кому–нибудь глаза, опасаясь, что все поймут, что ты за человек.

Я оставалась дома всю оставшуюся неделю, которая простирала папину веру в "женские

проблемы", как он это называл. Джек хотел приехать и навестить меня, но я его оттолкнула. Я