Он переложил меч в левую руку, прижав к ране ладонь правой. И снова шагнул в строй.

– Ерунда! – крикнул он. – Неужто Краснорукие испугаются капельки крови?

Краснорукие обменялись усмешками. С Линаном все в порядке. Победа все равно будет за ними.

Копьеносцы, образующие три другие стороны каре, не видели, что именно происходит, но слышали страшный шум боя и пронзительные крики раненых и умирающих – и невольно начали смыкаться теснее. Каре начало распадаться, а затем случилось неизбежное. Последняя атака нашла разрыв в рядах и прошла сквозь них, после чего атакующие напали на копьеносцев изнутри их построения.

Линан мгновенно понял, когда рухнуло каре. Это произошло быстро и неожиданно – всего миг назад его окружали враги, а в следующий он уже стоял в одиночестве. Он велел себе присоединиться к преследованию разбитого противника, но знал, что Корига-на с Терином ждали именно этого мгновения, и чувствовал по дрожи земли, как скачут уланы и верховые стрелки, нанося добивающий удар. Линан велел своим ногам двигаться, но тело взбунтовалось. Рана в боку пульсировала, и кровь струилась по ноге в правый сапог, так что там уже хлюпало. Он совершенно вымотался и не мог решительно ничего сделать, даже сесть. Повсюду звенели крики победоносных четтов и вой врагов, знавших, что им предстоит умереть.

«Великая Армия уничтожена», – сказал себе Линан, спрашивая, почему не испытывает ничего, кроме стыда.

– Я ничего не мог поделать, – бормотал про себя Деджанус. – Мне говорили, что это Великая Армия. А она оказалась всего лишь пустой тыквой, пустым обещанием.

Он сидел на краю причала, в стороне от своих сотоварищей – тех немногочисленных членов его эскорта, кому удалось спастись вместе с ним в первые ужасающие мгновения четтской засады. И теперь он снова находился в рыбацкой деревушке в южной Чандре, куда прибыл всего несколько дней назад, и дожидался любого судна, которое могло бы забрать его обратно в Кендру. Ехать сушей он не осмеливался. Четты рыскали повсюду. Единственное, что Деджанус знал наверняка, так это то, что у четтов пока нет военного флота. Он внимательно оглядел поданную ему трактирщиком кружку дешевого красного вина. Паскудное пойло – но оно действовало, и поэтому он отпил еще глоток. Немного вина стекло струйками из уголков рта.

Деджанус нахмурился. Он вернется в Кендру и скажет Оркиду пару теплых слов о его так называемой Великой Армии. А может, скажет пару ласковых и этой суке-королеве. Они пытались подставить его под удар. Пытались заставить его погибнуть с их Великой Армией. Он икнул.

«Придется им снова сделать меня коннетаблем. Главным привратником. Да, никаким четтам нет интереса нападать из засады на главных привратников».

Деджанус увидел в темноте фосфоресцирующую носовую волну, означающую приближение корабля, встал и принялся ждать. Когда корабль приблизился, он понял, что это небольшой шлюп – вероятно, местный торговец. К завтрашнему вечеру его доставят в Кендру, если капитан плывет туда. Он махнул своему эскорту. Эскорт позаботится, чтобы капитан плыл именно туда.

Деджанус решил снова присесть. По какой-то причине ноги не хотели его держать.

Да, завтра он будет уже в Кендре и скажет пару ласковых Оркиду Грейвспиру. На самом-то деле он ему много чего скажет.

Может быть, канцлер даст ему новую армию. Настоящую армию с настоящими солдатами и настоящими припасами.

Это будет справедливо. А с настоящей армией за спиной ему больше никогда не придется бояться.

Коригана сама перевязала Линана. Никого другого она к нему и близко не подпустила бы. Линан изо всех сил старался подавить вскрики, но никогда еще не испытывал такой сильной боли. Ему стало стыдно.

– Извини, – сказал он Коригане.

– Тебе незачем доказывать мне, какой ты молодец, Линан Розетем, – тихо проговорила она.

Линан посмотрел на нее – и вдруг понял, что с тех пор, как погибла Дженроза, он толком не глядел на Коригану. Он избегал ее как только мог, и поступал с ней жестоко. И тут он потрясенно сообразил еще кое-что, о чем ему следовало бы знать все это время.

– И все же, – сказал он, – я сожалею. Уж по крайней мере ты заслуживаешь большего.

Она взглянула на него, на миг оторвавшись от перевязки, мимолетно встретилась с ним взглядом.

– Ты мой король, – сказала она. – Я не вправе ожидать от тебя большего, чем…

– Прекрати, – оборвал ее он. – Мы оба знаем, что ты для меня больше, чем подданная.

– Да?

Он коснулся ее лица и нагнулся поцеловать ее в макушку, не обращая внимания на вызванный этим движением спазм боли.

– Силона сказала, что любил я Дженрозу… – начал было объяснять он.

– Нет! – перебила она. – Я не должна этого знать…

– Нет, должна, – в свою очередь перебил он. – Я и правда любил ее. Она была моим другом и возлюбленной Камаля. Но Силона лгала мне, и я только теперь начинаю понимать, насколько сильно. Ты значишь для меня больше, чем просто утешение. Ты не просто моя спутница. Ты мне не просто любовница.

Коригана снова встретилась с ним взглядом и на этот раз не отвела его.

– Так ты ЛЮБИШЬ меня? – спросила она.

Линан понял, что именно она имела в виду.

– Да, – кивнул он.

Олио и Эдейтор возвращались во дворец по завершению инспекции первой из новых больниц, учрежденных при содействии теургии и Церкви. Они увлеклись разговором и почти не замечали других людей на улицах и в переулках, по которым шли. Впереди и позади них шагал небольшой эскорт из гвардейцев, скучающих и думающих о пиве, которого они выпьют, едва их сменят. Когда в стену над головой Олио ударил камень, вся группа остановилась, пораженная. Эдейтор нагнулся и подобрал камень.