– Прошу вас, ваше величество, – взмолилась Квенион. – Я поступила так лишь ради вас, только ради любви к вам… Не надо на меня сердиться…

Намойя слегка остыл, вспомнив о любви, которую когда-то питал к ней. Но нет, нет… Это было ужасной ошибкой. Нужно было послушаться интуиции и не позволять новенькой Избранной завладеть своим сердцем. Как он мог допустить подобное? Разве он может простить обычного человека, использовавшего Сефид – пусть даже косвенно и на благо Кевлерена?.. Ничего подобного в его семье никогда не случалось.

Намойя протянул руку и коснулся плеча девушки. Она поморщилась от неожиданной боли – настолько сильным было пожатие, – однако не проронила ни слова.

– Нет, моя Избранная. Я больше не сержусь на тебя. Когда война закончится – а благодаря тебе я увижу это собственными глазами, – то докажу тебе это.

Квенион тихо заплакала, и принц с отвращением отпихнул ее. Пришпорив лошадь, он поскакал вперед, чтобы не видеть лица девушки.

Однако Намойя был несколько удивлен появившимся чувством жалости по отношению к Квенион.

Чего мне беспокоиться? – подумал он. – Да и можно ли все еще любить ее после случившегося?..

А почему нет? Он ведь как был, так и остался Кевлереном, а она – его Избранная, в конце-то концов. Несмотря на совершенное Квенион преступление, ниточка, связавшая их вместе, продолжала существовать. Она натянута до предела, почти порвалась, но все же пока цела…

К горлу подкатил внезапный приступ тошноты. Намойя решил оставить посторонние мысли.

– Скажи, Арден, а была ли у тебя когда-нибудь возлюбленная?

Арден, стоявший у конюшен и высматривавший Гэлис Валера, даже не обернулся к Эриот, когда та задала вопрос. Стратег опаздывала, и это было очень странно, учитывая ее пунктуальность.

Великан еще раз внимательно оглядел пролив между Кархеем и Херрисом, но ничего не заметил.

– Нет, – соизволил он ответить.

– Акскевлеренам не дозволялось иметь возлюбленных?

– Нет.

– А после того, как умерла твоя госпожа и ты оставил службу у Кевлеренов, у тебя была возлюбленная?

– Нет.

На миг Эриот замолчала, затем снова спросила:

– Это твой выбор или отсутствие возможностей?

На сей раз здоровяк покосился на подругу. От его взгляда девушка покраснела.

– Просто любопытно, – буркнула она.

– Ни то, ни другое, – ответил Арден.

Эриот расслышала в его голосе нотки замешательства.

– У меня никогда не возникало желания.

Девушка остолбенела.

– Ты ведь не…

Она запнулась, вспомнив, что видела у него все необходимые нормальному мужчине причиндалы, когда они купались голышом в реке вместе с другими переселенцами.

– Не знаю. Может статься, Кевлерены в детстве подмешивали нам какое-то зелье в еду… или же это результат того, что нас учили концентрироваться только на любви к нашей госпоже или господину, думать о них и желать только их. А может, все из-за Сефида. Но это правда: ни один Акскевлерен никогда не женился, не выходил замуж и не имел детей. Об исключениях я не слышал. – Он помолчал и проговорил жестко: – Мы – трутни.

– Значит, это не твой выбор…

– Нет, не мой выбор. – Арден прикрыл глаза. – У нас никогда не было выбора.

Эриот кивнула.

– Хорошо, – вздохнула она. Потом добавила: – То есть хорошо, что это не твой личный выбор.

Здоровяк тоже кивнул и притворился, что опять занялся высматриванием Гэлис Валера.

– Надеюсь, мое любопытство тебя не обидело? – робко спросила Эриот.

– Нет.

– Мне кажется, ты нисколько не удивился вопросу…

– Я ждал его, – буркнул Арден.

– Ну, мы же друзья…

– Да.

– Иногда между друзьями возникают подобные разговоры. Нужно кое-что прояснить, чтобы некоторые вещи стали… понятнее.

– Мы все еще друзья, Эриот Флитвуд. И не могу представить, что мы перестанем ими быть.

Девушке показалось, что Арден напряжен до предела. Однако не успела она хоть что-либо сказать, как неожиданно великан подался вперед.

– А вот и стратег. Как раз вовремя.

Они замолчали.

Через несколько секунд Эриот пробормотала: