– Вы были в курсе назначенных на утро субботы маневров?

– У меня здесь кабинет, но я не руковожу штабом.

– Никому не пришло в голову, что в разгар посвящения эта операция содержала элементы риска?

– Напротив. «Уик-энд интеграции» ограничен территорией К76. Ни один боец не должен покидать пределы базы. Мы не назначили ни одного полета. Если и имелся какой-то риск, то скорее со стороны туристов, но все было рассчитано. Вернитесь на землю, майор, там вы и найдете виновных в смерти Виссы.

Эрван поднялся, бормоча благодарности. Ди Греко тоже собрался встать, но тут уж полицейский сделал жест: не надо его провожать.

Аршамбо и Ле Ган ждали его в коридоре. Офицер морской полиции, чуть в стороне, с удовлетворенным видом глянул на часы. Бессознательно Эрван уложился в предписанный срок.

Если хорошенько подумать, то адмирал его выставил, когда время вышло.

Они вновь воспользовались лифтами, не говоря ни слова, и оказались в ночи, исхлестанной дождем. Винт вертолета уже вращался. На взлетной площадке полицейский понял, что метеоусловия испортились еще больше.

– Буря? – смеясь, воскликнул Аршамбо. – Просто погода немного разыгралась. – Он по уставу надел на Эрвана спасательный жилет через голову. – Правда, на обратном пути чуть-чуть потрясет.

21:00. В штаб-квартире «Firefly Capital» все еще стоял гул от переговоров трейдеров – из-за разницы во времени с Уолл-стрит. Когда Лоик выбрал этот символ – светлячка, – название звучало скорее мило: он был один, крошечный, и хотел сиять в биржевой ночи. На сегодняшний день, с более чем тридцатью сотрудниками и более пяти миллиардов долларов в управлении, этот светлячок стал похож на огромного жирного червя.

Лоик встал и закрыл дверь: он ненавидел эту атмосферу возбуждения в залах, где шли торги. Там орали, ворчали, суетились, но в конечном счете всегда оставались привинченными задницей к стулу. В своей огромной османовской квартире на авеню Матиньон Лоик позволил себе роскошь расположить одну из комнат по дуге окружности: так у него создавалось ощущение, что он находится в рубке пассажирского судна. Конечно, очередное клише, но иногда по утрам это придавало ему энергии.

Вот уже час он прокручивал в уме звонок отца. Очередная нахлобучка, и не такая уж сильная. Морван не был экспертом по финансовым рынкам, кто-то сообщил ему новость, истинное значение которой от него ускользало: акции «Колтано» растут.

Лоик помнил времена, когда его коллеги и он сам жили, не отрывая глаз от курса определенных акций, – в Нью-Йорке и бейсбольный матч не смотрели, если в отдельном окошке не высвечивались показатели КЭК 40 [54] или индекс Доу – Джонса. Сегодня тем же целям служил мобильник, на котором постоянно отслеживались движения тех или иных ценных бумаг. Но Лоик больше не впадал в подобное рвение и вот уже несколько дней не интересовался позицией «Колтано». Акции действительно выросли на двадцать процентов – безусловно, результат крупных закупок по мощной цене.

Это было невероятно много и вызывало у Лоика здоровый скептицизм. Априори «Колтано» никого не интересовало – добывающие предприятия не были привлекательным бизнесом: большие инвестиции, колебания курса, нестабильные страны, обвальная коррупция… Никогда не известно, сколько в действительности получают эти затерянные в глухомани компании, а они сами отнюдь не стремились к прозрачности. Уж ему-то это было хорошо известно: он сам превратил «Колтано» в черный ящик. Ему удалось обойти недавние серьезные финансовые проверки. В прошлом году он даже прокрутился так, что вложения якобы съели всю прибыль.

Стратегия двухтактного действия.

Прежде всего это позволяло платить меньше налогов, а главное – скрыть грядущие баснословные доходы: последние изыскания обнаружили многообещающие залежи. Эти перспективы должны были оставаться в глубокой тайне именно потому, что становилось все сложнее заработать крупное состояние в бедных странах.

Но истинной причиной подобной стратегии было то, что отец, и Лоик был в этом уверен, готовил какой-то подвох. Старик выразился яснее некуда: никто не должен заподозрить наличие новых рудных жил, в сторону «Колтано» никому и смотреть не положено. Не обязательно быть Макиавелли, чтобы догадаться: он собирается эксплуатировать эти запасы втихую, за спиной конголезских властей и собственных компаньонов. Незаконная торговля с Руандой? Еще что-нибудь?

Не говоря об угрозе поглощения – сама идея была абсурдной, – массированная скупка акций могла означать, что кто-то в курсе изменения ситуации и рвется получить свой кусок пирога. Такой рост привлечет внимание генералов, и те зададутся вопросом, с чего вдруг подскочила ценность «Колтано».

Лоик не располагал всеми данными, чтобы прийти к полноценным выводам, но был уверен, что смерть Нсеко, давнего директора и улыбчивого диктатора, играла свою роль – но какую? Конголезец был в курсе? Заговорил ли он? Кто на самом деле его убил?