А потом мы загорали, и я действительно пел песни, выбрав на этот раз кое-что из репертуара Высоцкого. Так, чтобы и Лене понравилось, и парням, потому что песни типа "Шумят хлеба" и "На дальней станции сойду" братве по барабану. А вот "Песня про друга", "Спасите наши души", "Песня о вещем Олеге", и особенно "Банька по-белому" сразу нашли понимание как у мужской, так и у немногочисленной женской аудитории. Особенно когда в "баньке" я вместо "…А на правой — Маринка анфас" спел "…А на правой — Ленкин анфас", после чего моя спутница слегка зарделась. Причем зарделась явно не от палящего солнца, потому что в этот момент мы прятались в тени, совмещая песни и импровизированный обед.

Однако, как же трудно брать баррэ на такой кондовой гитаре! Все пальцы в кровь сотрешь…

— День добрый, ребята!

Мы обернулись. Рядом стояли двое мужчин среднего возраста, оба в плавках, и я подумал, что лицо одного из них кажется мне смутно знакомым.

— И вам не хворать, — первым из нас среагировал Бугор.

— Мы тут компанией неподалеку расположились, — сказал тот, что показался знакомым, — и стали непроизвольными слушателями песен, которые исполняет этот молодой человек. Кстати, как вас зовут?

— Егор.

— Меня Алексей, а это Володя.

Мы обменялись рукопожатиями, и тут меня словно опять пронзщил электрический разряд.

— Постойте. А ваша фамилия не Леонов?

— Точно, Леонов, а откуда ты меня знаешь?

— Ну вы же космонавт…

Блин, он же еще не летал, полетит, насколько я помнил, в 1965 году, и станет первым космонавтом, вышедшим в открытый космос. Но это все в будущем, сейчас-то его никто не знает.

— Вот, Лешка, слава мчится впереди тебя, — усмехнулся его спутник. — Еще не летал, а уже подростки тебя узнают.

— Да какая слава, Володь… Слушай, парень, а правда, откуда ты меня знаешь?

— Э-э-э… В какой-то газете была фотография первого отряда космонавтов, вот ваше лицо и запомнилось.

— Надо же, кто бы мог подумать… Кстати, Володя у нас тоже член первого отряда космонавтов, Комаров его фамилия.

Вот ведь, а Комарова я не узнал. Зато помнил, что он погибнет во время посадки, и всего через несколько лет. Вот только точный год трагедии выпал из памяти.

— Жалко, нет фотоаппарата, а то бы сфотографировались на память, — встрял Сява. — Батя с мамкой обалдели бы.

— Так у нас есть, ребята, давайте сфотографируемся, — предложил Леонов. — А фото мы вам потом вышлем, вы только адреса свои оставьте. Или лучше один кто-нибудь, так легче будет, мы ему все пять… нет, шесть фотографий и отправим.

— Клево! — подпрыгнул Сява, да и остальные парни оживились.

— Вот только мы подошли узнать, чьи песни, Егор, ты пел сейчас.

— Это он сам сочиняет, — ответил за меня Муха.

— Серьезно?

Я пожал плечами, мол,

— А я-то думаю, вроде раньше этих вещей не слышал. И очень, я вам скажу, неплохие песни. Даже жалею, что магнитофон с собой не захватили из Звездного городка.

— А вас что, так вот отпускают отдохнуть на природу? — это уже спросил я.

— Редко, но случаются у нас праздники, — усмехнулся Комаров. — На пару дней отпустили с семьями повидаться. Вон наши жены там сидят, и дочки мои, — кивнул он в сторону небольшой компании из двух женщин и двух девочек. Причем одна из женщин была явно беременной, хотя и скрывала живот под сарафаном. Вряд ли это жена Комарова, беременная третьим, тем более что дочки в этот момент щебетали с другой женщиной.

— Значит, сам сочиняешь песни? — вернулся к теме беседы Леонов.

— Есть такое.

— И поешь только в компаниях?

— Эти — да, а другие вы скоро услышите в исполнении Бернеса, Мулермана, Пьехи, Миансаровой, Клемент…

— Лидии Клемент? Это же моя любимая исполнительница! А что она будет петь?

– "Нежность". Если хотите, могу попробовать ее исполнить под гитару, чтобы вы имели представление о песне.

— Конечно, хотим! Только, знаешь что, Егор, давай вернемся к нашим, девочкам тоже интересно будет послушать. А то далековато все-таки…

В общем, мы всей компанией переместились к женам и детям космонавтов, где я и спел "Нежность". После нескольких секунд затишья беременная супруга Леонова тихо сказала:

— Ребята, это же про вас песня, про космонавтов.

— Точно, а я-то думаю, чего это меня так пробирает, аж до костей, — поддержал Комаров. — Парень, ты настоящий талант, если придумываешь такие песни.

— А мы это, фотографироваться будем? — вылез Сява.

— Что? Ах да, конечно. Валя, будь добра, подай фотоаппарат.