– Таких у меня полно, - отрезала она и обратилась к принцу, - сможешь отдавать

мне его хотя бы на час в день?

Глаза у принца загорелись.

– А что я, за это получу?

Женщина осуждающе покачала головой и нехотя ответила.

– Зная тебя, глупо было бы ждать, что ты поможешь матери просто так.

– Если бы дело касалось здоровья, то безусловно, - пожал он плечами, - а так, сама

понимаешь.

– Хорошо, тогда узнаешь одну небольшую тайну о герцогине Наварской.

– О-о-о, не мог даже и мечтать! Он весь твой! – тут же согласился он, по сути

продав меня.

Предмет же торга императорской семьи скромно стоял и не особо понимал, что

сейчас происходит. Неужели императрица согласна принимать меня у себя, только лишь

для того, чтобы лучше узнали другу друга, для написания картины. Подозрения тут же

подтвердились.

– Виконт будете приходить ко мне в обеденное время, надеюсь вы не против,

обедов со мной?

Я замотал головой, еще бы я попытался отказаться.

– Вот и отлично. Через неделю приходите в это же время.

Неделя спустя

Задерганный принцем, я стоял и боялся открыть дверь в покои императрицы.

Стоявшие по бокам двери гвардейцы лишь ухмылялись, когда я третий раз поднимал руку, чтобы открыть дверь.

– Не вздумай ей ни на что жаловаться или рассказывать обо мне, - настрого

запретил мне он, - просто обед, разговаривай о погоде или птичках, про дела вообще

старайся не говорить. Не дай Боже тебе ей понравиться!

– Почему?
– удивился я, - это вроде бы хорошо?

– Только не с императрицей, - категорично отрезал он, - будешь потом ходить к ней

как фрейлина, чтобы скрашивать досуг. Даже я ничего не смогу сделать с этим, против

отца я не пойду, если она ему пожалуется.

– Хорошо, постараюсь.

Вспоминая этот разговор я и переживал сейчас перед дверью. Наконец поняв, что

опоздать будет еще хуже, я толкнул её от себя. Я удивился, когда увидел накрытый стол на

две персоны прямо в её покоях. Кроме неё и меня в огромной даже не комнате, а

маленьком зале никого не было.

– Я решила поскольку у нас всего час, выторгованный у сына, то будет разумнее

поесть и поговорить наедине, - императрица повернулась ко мне и я не смог сдержаться, старомодно опустился на одно колено, склонив голову в знак признательности. Такие

жесты давно были не в моде и вот только иногда, когда дворянин сам хотел подчеркнуть

важность для него момента, о них и вспоминали. Даже перед императором достаточно

было глубокого поклона с непокрытой головой.

– Как мило, - улыбнулась она, подавая мне руку для поцелуя, - от столичных

рыцарей, таких жестов давно не дождешься.

Когда мы подошли к столу, я опередив слуг, сам галантно убрал и подвинул стул

для неё, чем вызвал у неё еще одну мягкую улыбку.

Не знаю как у неё это получилось, но уже через три дня я выложил ей все

связанное с моим детством и не удачным браком, а буквально через неделю я сам

нарисовал и принес её портрет. Сильная, но мягкая, властная, но внимательная и

бесконечно любящая своих детей, вот какой она получилась у меня на картине. Без особых

украшений, в повседневном, хоть и пышном платье, она сидя за столом своей спальни

смотрела на картину со своим детьми.

Мне пришлось дважды корректировать картину, чтобы передать все чувства,

которые я стал испытывать к ней за это короткое время. Она оказалось сложным

человеком с непростой судьбой, и уж просто супругой императора её мог назвать

абсолютно слепой и глухой человек. Вот и я постарался, чтобы она получилась на картине, вроде бы и в домашней обстановке, но с другой стороны чтобы ни у кого не осталось

сомнений, кто перед ним. Я никому не показывал картину, поэтому оценил свое творение

только по её реакции. Она бросила на полотно всего лишь один взгляд и приняв её у меня, нежно поцеловала в щеку.

Два месяца спустя

– Господин виконт, - слуга отвлек меня от занятий, которые задал принц, - охрана

просила передать, что вас спрашивают у ворот.

– Кто это может быть? – удивился я.

– Не могу знать господин, - слуга склонился в поклоне.