Так почему бы и нет?

А–а–а, какая, к черту, разница?

Главное, что перед ним — деньги.

Наличные.

Налицо или, как говорили во времена его, Функционера подъездного детства — «на рыло».

Наверное, придется немного поделиться и с Экономистом — не иначе, как он… Ему, стало быть, «на рыло»…

— Да, вот еще что, — добавил Невзрачный, достав из кармана глянцевую аптечную упаковку, — вам просили передать…

— Что это? — Функционер машинально взял упаковку в руки.

— Отличное средство, — Невзрачный фазу же взял тон главврача из правительственной лечебницы, — у вас ведь со стулом не в порядке…

— Откуда вам известно?

— Нам все известно, — столь же бесстрастно ответил посетитель. — И не только это. Замечательное лекарство, снимает запоры, нормализует обмен веществ и тонизирует. Прошу. Это — презент. Можете выпить немедленно и увидите, как это хорошо…

— Хорошо, — все так же механически повторил Функционер, — приму…

Он осторожно выдавил таблетку и, не запивая её, проглотил.

— Вам это поможет, обязательно поможет.

— Спасибо.

— Ну, всего хорошего, — Невзрачный незаметно кивнул резиновому сейфу — тот отошел от двери. — Не буду задерживать.

Хозяин мягко улыбнулся в ответ и откровенно скосил глаза в сторону остававшегося на столе атташе–кейса.

— До свидания…

Действительно, сразу после таблетки Функционер почувствовал не только облегчение, но и настойчивые позывы кишечника.

Фу–у–у, наконец–то, какое счастье! Если вдуматься — как мало человеку надо для счастья! Уверенность в том, что ты — трезвый и глубокомыслящий, что ты не зря прожил свою жизнь, что на старости лет у тебя есть что собирать и что подводить…

Ну, и отсутствие таких неприятностей, которые испытывает он, Функционер то есть — особенно по утрам.

Но главное–то — главное это чемодан денег. А теперь, к закату дня, похоже на то, решены сразу две глобальные проблемы: стул… Ну и это.

Функционер закрыл дверь и, взяв атташе–кейс в руку, зашел в туалет.

Приспустил штаны, уселся и с необычайным приятным для уха шумом, уже подзабытым, быстро и обильно испражнился.

Нет, все–таки — как мало надо человеку для счастья!

Регулярный стул… Репутация… Глубокомыслие…

Ну, склонность к абстракциям. Ну, и то, что тут в дипломате лежит.

Банальненькое такое, конечно же, умозаключение, но — верное. Все банальности верны, все верное банально. Аксиома.

Осторожно положил атгаше–кейс на голые голубовато–прозрачные колени с обвисшей старческой кожей, щелкнул замочками…

Ну, сейчас самое лучшее занятие — пересчитать, сколько же туг.

А действительно — каков итог, каковы плоды, под чем подвести черту?

Функционер медлил, медлил, сознательно оттягивал приятный момент…

Неожиданно в мозгу замаячила мысль, уже посещавшая его сегодня, до визита Невзрачного, философская и глубокая, трезвая, и на удивление абстрактная — как все его сегодняшние мысли.

Почти все.

И мысль эта показалась настолько глубокой, так захватила его, что он с удовольствием еще раз прошептал её вслух:

— Смерть — единственное, что еще не удалось опошлить людям…

После чего одновременно щелкнул замочками атташе–кейса…

Это было последнее его умозаключение: слепяще–белый взрыв оглушил его, с давлением в сотни атмосфер вжал в стену, размазал по нежно–кремовой матовой поверхности, растворил, распылил, втирая в побелку потолка, в правильные кафельные прямоугольники…

Если пожилой и пусть даже на редкость трезвый человек живет в пятикомнатной двухсотметровой квартире в центре Москвы совершенно один, то, сколь значительную функцию он не выполнял бы в Государстве, его смерть не станет известной в тот же день…

Произойдет это только после того, как у соседей снизу «у туалете» потечет потлок; после того, как будет вызван сантехник, который определит, что наверху что–то случилось; после того, как спустя многократно повторяемое «тара–рам, тара–рам, тара–рам, там» из сороковой симфонии Вольфганга Амадея Моцарта участковый милиционер в присутствии двух обязательных понятых выломает дверь и, после поисков по всем двумястам метрам квартиры хозяина — а точней то, что от него осталось наконец найдут в туалете.