— Коварная Двойка, — которой ни в коем случае нельзя вверять:

— Дедов верный капитал, — что значит ту Нить Адиадны, из которой состоит Род. — Или:

— Генетический Код. Более того 11 — это половину апопа… апопа… в общем:

— Апокалипсис на одного, — а если вместе придете на этот бакнетум, то и как раз получится все 22 — как это и посоветовано в последнем евангелии:

— Омары, да, будут, но тока в панцире, — и скорее всего, пуленепробиваемом. — И возможно даже не только из двадцатизарядного Маузера, но и из Кольта 45 калибра с его полу дюймовыми разрывными пулями. 16 — легче, это только то, что во что вляпался Колчак при входе без реального сопровождения своей Анны — по-земному Щепки:

— В банкетный зал, а именно Иллюзия. Иллюзия добраться до Альфы Центавра с помощью строительства Вавилонской Башни. Как говорится, что лучше:

— Несчастье или Иллюзия? Скорее всего, дело только в очередности. Сначала несчастье, потом иллюзии, или:

— Сначала иллюзии, а потом как следствие — несчастья. Выбирайте. А точнее, что выбирать, когда выбирают, но без. Или:

— За нас. — Следовательно:

— Не спускайся в Подземное Царство без сопровождения, как Данте Вергилия. Вергилий Колчака был женского рода, и, увы, на какое-то время совсем забыл о нем. Однако, да, забыть можно, но бывает, к сожалению:

— Не навсегда.

Добавить туда, где написано про длинное предложение с упоминанием Стивена Кинга, имена двух или трех его обладателей, приведенные Ст. Кингом! Добавлено здесь: Кожистый, непреодолимый, почти неразрушимый квалитет был неотъемлемым атрибутом формы организации этого создания, и восходил он к некоему палеогеанскому циклу эволюции беспозвоночных, абсолютно выходящему за лимиты возможностей наших спекулятивных способностей.

Г. П. Лавкрафт, В горах безумия.

Каково? Вот еще: В некоторых (чашах) не было ни признака, что когда-то там что-то было высажено; в других же увядающие коричневые ростки свидетельствовали о некоей неисповедимой девастации.

Т. Корагессан Бойл. Перспективы окулировки.

И вот третий — хороший, он вам понравится.

Кто-то сдернул со старухи повязку и ее вместе с жонглером отбросили прочь и когда компания вернулась спать и низовой пожар ревел взрывом как живая тварь эти четверо еще скорчились на краю пятна зарева среди своих странных пожитков и глядели как отрывистые языки летят по ветру будто высосанные мальстремом из пустоты вихрями этой пустоты эквивалентными тому что траектория человека и расчеты его в равной степени положили аннулированным.

Корма к Мак-Карти, Кровавый меридиан.

Елену Прекрасную не удалось откачать, несмотря на то, что и Аги, и Ника Ович, и даже Сонька Золотая Ручка, появившаяся на мгновенье, специально для этого дела откуда-то, возможно просто на-просто из загробного мира — признали ее своей:

— Любимой дочерью. Ее сожгли по старому языческому событию, как воина Патрокла, взорвав вместе с ней одну из канонерок на Волге, предварительно так и назвал в ее честь:

— Елена Прекрасная. Взрыв осуществил Пархоменко, с аэроплана, сам назвав его впервые:

— Самолетом, — чем вызвал сначала смех у всех, ибо, что значит:

— Самолет? — сам летает, что ли?! Ха-ха-ха-ха. Но Пархоменко сказал правду, ибо взорвал он канонерку с любимой, как оказалось, им боевой подруги, не бомбой, а своим самолетом, который полетел именно:

— Тихо с сам с собою, — ибо Пархоменко спрыгнул с него раньше, запрограммировав на три круга вокруг канонерки, а потом в штопор и:

— Взрыв. Но парашют, на котором он спускался к любимой снесло ветром, которого раньше — и уже довольно долго — не было. Поэтому пришлось упасть в воду, а потом плыть к канонерке. Не успел, она, точнее, они: канонерка и самолет — столкнулись раньше.

— Ибо, — учил он речь, направляясь к берегу, как лягушка, периодически разводя в стороны передние лапы, и сжимая и разжимая задние, — я не индеец племени Наваха, чтобы бить мировые рекорды:

— Кролем, — а тока так: брасом-м. Жаль уже не было времени приговорить его к расстрелу. Тем более, он нашел другой аэроплан-самолет, и погнался за Котовским, которого решил вызвать на дуэль способом летчиков всех времен и народов, а именно:

— Нет, не Штопор, — ибо враг еще не внизу, а барахтается в воздухе, как кролик мистера Булгакова, мечтающий, как его палач о:

— Премьере, — что-то там насвистывает. — Имеется в виду профессор Преображенский, кролик-то свистит тоже, да, но только располосованной грудью и обнаженным до его костей мозгом. Это называется:

— Лобовая атака. Хорошо. И к счастью для него и к большому удивлению многих — нашел его. Сосредоточиться, правда, мешала мысль:

— Что будут делать иво хвосты, — при падении обломков на грешную землю, и возможно на ресторан Ритц, лучше бы на Метрополь, потому что туда, скорее всего, еще никто не заселился? — Следовательно, он не знал, что время в каждой системе течет: