— Без посредства — самостоятельно. Впрочем:

— И никто не видит сам, без посредства свово собственного Медиума, который, скорее всего, думает наоборот:

— Он видит при помощи Сапиенса. — Оно и естественно:

— Кто бы стал так добросовестно работать не на самого себя.

Пятой спицей в этом четырехэтажном бараке — На Горе, как у Некоторых в Голливуде — был Амер-Нази. Но он никогда не оживал, хотя и ясно было:

— Всё чувствует, — как Альцгеймер, но сказать тока ничего не может. Распи с помощью Одиссея, который смог вернуться целым и невредимым не только из Троянского Путешествия, но и даже с самолета Котовского упал мягко:

— В Волгу, — и что важно, не попал, как на зло, не только во вражескую, но и в свою канонерку.

Однако:

И следовательно, продолжение еще следует. Сначала все расселись за одним восьмиместным столом, но не тем, где долго ждали своей очереди белые офицеры, как-то:

— Врангель, Дроздовский и эт-сэ-тэ-ра, — а в середине зала. Но хотя это была и нейтральная полоса, встал Распутин и предложил:

— Не зажиматься, как крысы перед нападением на узника замка Ив, когда, он наконец, расстанется со своими мечтами о сказочных богатствах на необитаемом острове, и примет смерть:

— Лицом к лицу, как это следует, сидящему здесь до седой бороды узнику. — Ибо. Ибо, ибо:

— Крысы начинают свой пир во время чумы с:

— Лица именно. И никто не бросил ему в лицо ни одного слова — разошлись молча:

— Пархоменко, Котовский, Коллонтай, Жена Париса, Фрай, — за ближний от входа в зал — выхода в фойе длинный стол, — а:

— Дроздовский, Аги, Ника Ович, Щепка, Колчак, Распутин — за стойку бара, но лицом к — на них, на полосатых, как, к удивлению некоторых, решила себя позиционировать в последний момент, даже Жена Париса, и уже почти принявшая приличный для человека вид Коллонтай. Только Батька Махно не присоединился ни к одной, как он сказал:

— Тачанке, — и обнаружился на молчаливый вопрос всех за стойкой бара.

— Боюсь, он нас отравит, — сказала Аги, но так это для себя, в шутку, но ее поддержал с другого стола хриплым, но уже достаточно слышимым голосом Фрай:

— Думаю, нам лучше вообще уйти отсюда в Метрополь.

— Я поддерживаю, — сказала жена Париса. Она забыла, что уже хотела расстаться с этим себя и теорию-любивым парнем. Но их расставание не было случайным, не в белокурой бестии Кой Кого было дело, а в том, что Фрай считал свою теорию:

— Пра-ктически, — доказанной. И последний штрих он собирался сделать сегодня.

— Почему именно в Метрополь? — спросил Махно, сомневаясь, что эта реваншистская затея кончится для него хорошо. Но все решили идти в Метрополь, подсознательно еще желая постоять на краю, потянуть немного время, а Распутин дал для этого формальный повод:

— Там в подвалах еще остались бутылки Хеннесси.

— Сказал бы лучше мадера! — весело и вместе с тем печально крикнула Ника-Ович.

У поворота за угол Фрай остановился, и присел, отставив одну ногу назад, как бегун на короткие дистанции.

— Где Фрай? — спросила надтреснутым голосом Коллонтай.

— Пропал! — воскликнул Махно, и хлопнул себя по ляжкам. Но тут же добавил: — Я схожу. Посмотрю за угол.

— За поворот схожу я, — сказала Жена Париса, но ее опередил Дроздовский:

— Стойте на месте, — сказал он, — это может быть провокация. Он повернул за угол, и не нос к носу, так как были на разной высоте:

— Фрай так и сидел, на одном колене, оставив другую ногу назад, как длинный хвост, а Дро, который держал в руке Кольт с полудюймовыми пулями, удивленно, но уже с почти с пониманием рассматривая эту плоскую фигуру, с высоты, как ему показалось:

— Птичьего полета, — столкнулся с ним. Дроздовский хотел присесть, но согнулся только до половины:

— Фрай укусил его за ногу. — И было уже ясно, не просто за ногу, а за:

— Пятку. На крик, но не Дро, а победный рёв Фрая первым прибежал Колчак, и видя, что Фрай так и держит длинными, как персидские кинжалы, зубами пятку — расстрелял в его голову весь полудюймовый барабан армейского Кольта, который в самой Америке применялся уже только против буйных беркерсиеров одного воинственного племени, ибо простой 38-й их не брал:

— Продолжали драться, даже имея в себе шесть пуль.

Остальные начали разбегаться на разные стороны улицы. Махно сказал:

— Видимо, до Франции Хеннеси я уже не попробую, а там у меня на него денег не хватит. — Если только подрабатывать одновременно с сапожным мастерством маленькой работой на какую-нибудь контрразведку. Тут пуля Коллонтай задела его голову, и рикошетом от стены дома направились в лоб.