— Дай я, — сказала Куперник.

— Зачем?

— Я поняла, почему у тебя не получается.

— Почему?

— Потому что нет патронов, — ответила Кали.

— У меня есть патроны, дай, дай.

— Не верю, но на, — сказал Пархоменко, — ибо: откуда у нее патроны, но может быть украла. — Как он понял: эти бабы:

— Воровать горазды. И точно, Куперник сказала:

— Инопланетная привычка, — и вынула из туфли обойму. Не настоящую, в том смысле, что не магазин, а десять, закрепленных на пластине патронов с пулями. Глядя на это продуманное годами, даже не годами, а десятилетиями, а скорее всего о таком автоматическом пистолете мечтали уже первобытные люди. Зачем, почему, спрашивается?

— Поняли, — как сказала Коллонтай, — что зло действительно существует.

— Я не отдам тебе Маузер, — сказала ЩеКа.

— Почему? — задал вопрос, растерявшийся Комдив, а он уже, кстати, получил, удостоверение и мандат. — Хочешь поехать со мной.

— Куда? — тяжело вздохнула Переводчица. Она мечтала:

— Хоть когда-нибудь стать переводчицей Шекспира. — И трахаться, и трахаться от души во время коротких отдыхов после вдохновенных трудов. — Я отдам его тебе в Царицыне.

— Перед началом конной атаки? — спросил Пархоменко.

— Да.

— К этому времени маузер мне уже не будет нужен. И знаешь почему?

— Почему?

— Дак потому что я напрочь разучусь стрелять. Ты читала хоть когда-нибудь Александра Пушкина?

— Пушкина? А кто это? — решила пошутить высококультурная дама.

— Так были и до вас люди, — ответил парень. — И сообщали, довели, так сказать, до нас, что если уж стрелять, то стрелять надо три раза в день. Как завтракать, обедать и ужинать.

— Говорят, диабетикам надо есть шесть раз. По-вашему получается, что и стрелять тогда надо шесть раз в день.

— Тут нет ничего противоестественного.

— Нет, возможно, но где взять столько патронов? Как говорится:

— Где деньги, Зин?

— Прошу прощенья, но скорей всего, нам не надо жениться.

— Хорошо, давай выйдем только замуж.

— А разница? Ты всегда будешь наверху?

— В этом нет ничего такого.

— Нет, нет, я думаю ни в женитьбе, ни тем более в замужестве нет никакого смысла. И знаешь почему?

— Почему?

— Кого-то из нас убьют во время атаки на Царицын.

— Ну, если ты так в этом уверен, то давай не поедем туда.

— У меня мандат.

— Кто его выдал?

— Так этот Амер-Нази. Хотя правильно, кто он такой? С нами вместе пришел, а уже, смотри, команд-у-у-ет.

— Да, стукач, это однозначно, но дело не в этом, а просто я никак толком не пойму, чего им от нас надо?

— Они думают, что мы Инопланетяне с Альфы Центавра, — подала свой голос Коллонтай, она пила чай уже с третьим пирожным. — Как их делают?

— Кого, шпионов-мионов?

— Да этот-то ясно, записался и все, а пирожные любой человек приготовить не может.

— Ты предлагаешь устроиться поварами в кремлевскую столовую? — удивился прозорливости Кали только что вошедший человек, и был он в каракулевой шапке капитана охраны кремлевских съездов и выездов.

— Вася?! Ты, мой закадычный друг-герой-любовник, — заорала Кали, как будто увидела во сне рецепт приготовления Французского Наполеона, или Итальянской Пиццы. Она никак не могла понять ее секрета:

— Гнуться, но только наполовину.

— У меня эта пицца обычно стоит, как у Васькиного жеребца член, — выразилась она фигурально. — А ведь это не обязательно, важно только, чтобы был:

— Всегда готов!

— Вот как эта Итальянская Пицца свисает вам прямо в рот. Но в то же время и стоит в своем дальнейшем протяжении, — поддержала ее Куперник.

— Французы, — решил хоть как-то не ударить лицом в торт Парик, и поцеловал с перепугу, или с дуру не ее, Артистку свою, Щекпину-Куперник, а Коллонтай. В самую оголенную на две с половиной трети грудь.

— Зачем ты это сделал? — спросила ЩеКа, не без оттенка ужаса. Да и Васька спросил:

— Так я не понял, кто здесь меня ждет: ты или ты? — и он указал на потомственную артистку Щепкину. Далее, Васька идет за одну штору с Щепкиной, а Парх ложится под стол с Кали. Потом все дерутся. Кто с кем, именно? Надеюсь, все поняли, что это были инопланетянки? Это не я сказал, а Кали:

— Не подумайте, ребята, что в этом есть что-то особенного, мы Инопланетянки Га и Ан. После первой Васька предложил: