— А сам ты че, не можешь?

— Да могу, но здесь доски, они могут загореться.

— Как хочешь, тогда я его выброшу.

— Я заплачу, пожарь сам.

— Как, в золе, обмазанного глиной?

— Не забудь про соль — большое количество, черный свежемолотый перец, укроп и петрушку.

— Лимон?

— И лимон.

— Сколько ты заплатишь за такой шикарный завтрак, обед и ужин вместе взятые?

— Можешь после обеда трахнуть Нику.

— Она и так моя.

— Нет, нет, хотя я и твоя, но такого беспрецедентного неуважения к себе не потерплю. Тем более, ты меня и так бросил. — И она ударила его по колену, предварительно зацепив другой ногой за пятку. Вот так, не вставая, отправила Махно на больничку, потому что при падении ударился балдой о камень.

— Теперь уж точно не дождемся норвежской семги, — схватилась за голову Щепка. И добавила: — Зря ты так, мы его в конце концов заставили приготовить этого сома по-Царицынски. А теперь чё делать?

Я не умею.

— Я тоже. Слышь ты, Васька, спустись сюда, приготовь сома, а? — спросила Щепка.

— Я вам не Васька — это во-первых, а во-вторых, я трахаю только тех, кто этого сам очень хочет, а вы этого сома не хотели. Теперь готовьте сами.

— Да пусть он лучше здесь сдохнет! — воскликнула Щепка, — не хочешь — не ешь.

— Более того, мы достанем Норвежской рыбы. Если Махно ее был в Норвегии, то уж рыбы-то он точно привез, а если привез — значит где-то она должна быть.

— Почему? — спросил Василий.

— По определению! — Они ответили хором.

Василий согласился поднять сома, начал его жарить, не подумав, прямо на досках, едва прикрыв их золой, потому что ее было мало, в результате. В результате вышка загорелась. И как раз в это время возобновил свою атаку Троянский Конь. Да, но тем не менее вы еще не видели настоящего ТК. Далее, в каком виде атакуют Беда, Пар и конь Беды Софист?

А теперь Пархоменко бежал впереди. И мало того, что его спустили с цепи, он еще держал перед собой, надетый через шею Леви Страус, и периодически стрелял из него. Василий Иванович очень удивился, и крикнул вниз бабам — в некотором смысле так можно считать:

— Он нас так и так предал!

— Что? Спусти нам немного сома, мы попробуем, авось его можно кушать.

— Его можно только жрать, — назло ответил Василий. — И более, того, он еще не готов, а этот Пархоменко, чей уж он хахаль — точно не знаю — нас в конце концов предал и теперь ведет по нас почти непрерывный огонь, так делается?

— Сюда не попадает, — вякнула Щепка, и как голодный волк опять попросила:

— Дай да дай!

— Никаких Дай, вы должны пойти ему навстречу.

— У нас нет кулича и этого, как его, рукавишника, чтобы поднести ему чинно и благородно.

— Вы что там пьёте? Ибо я говорю:

— В атаку, черти! В штыковую и рукопашную, вперед, дети мои!

— Ладно, — махнула рукой Ника, пойдем посмотрим, что там с бруствера.

— Так война для нас может закончиться, не успев как следует начаться, — ответила Щепка.

— Там есть перископ, он нас не увидит.

Тут вернулся как раз уже с загипсованной ногой Махно. Ему дали, чтобы не скучал фисгармонию, на которой он предложил сыграть им:

— Отходную.

— Ты вообще в своем уже, — сказала Щепка, и процитировала: — Отходную.

— Мы еще не собираемся туды-твою, что ты городишь под руку, сукин сын?

— Тихо, тихо, это не то, что вы думаете, и заиграл и запел, опираясь на один костыль:

— Тп-ру-у! — закричала Щепка, — тут возникают сразу два вопроса.

— Три, — поправила подругу Ника Ович.

— Какой третий?

— Он с нами пойдет, что ли с такой ногой, на костылях?

— Я это и так имела в виду.

— Тогда у меня еще есть, а именно:

— У нас есть броневик, чтобы пули не попадали по лицам?

— Да, — просто ответил Махно, и показал большим изогнутым назад пальцем назад. И действительно, там чавкал почти танк, которых они, правда, еще никогда не видели, с двуствольным пулеметом на башне. Но никто его не испугался, просто спросили:

— Сколько там мест?

— Два, — ответил Махно, — для командира и его заместителя.

— Да?

— Да. Впрочем, я могу постоять, а вы обе сядете вместе с сомом.

— Кстати, про сома, — это был мой опять третий вопрос: Васька отдаст нам его с собой на дорогу?

— Вот этого я, честно говоря, не ожидала, — сказала Щепка. — И думаю, бесполезно к нему обращаться просто так за этим лещем.

— Почему?

— Мы слишком долго его ругали.

— Василий! — крикнула Щепка, приветливо задрав голову вверх, — ты дашь нам его?