— Конь Буди — Софист. Сначала, правда, эти ребята хотели запрячь саму Аги в эту тачанку, но она их переиграла. Как? Попросила показать, как надо, и они согласились. Зачем? Просто в предвкушении радости покататься на ней. Один из них даже сказал, обращаясь к другому:

— Вот увидишь, это будет лучше, чем секс.

— Но-о! — по жопе ей, а довольна.

— Где ты такое видел? — спросил Буди.

— Да есть специалисты и в нашем кино, — ответил Пархоменко. И добавил:

— Но лучше ссылайся на Дольче Вита, если что.

— Что это такое, я не знаю, — сказал Беда.

— Счастливая жизнь. Нет, лучше:

— Сладкая Жизнь.

— Как грится, не Жизнь, а Малина, и широкая грудь Распутина.

— Ты спутал, батя.

— Я? Я никогда ничего не путаю.

— Ну, смотри, а то и другие претендуют на стояние рядом с Малиной.

— Как с бревном?

— Под бревном, ты имеешь в виду?

— Естественно.

— Что естественно, то не очень-то и позорно.

— Например?

— Например, Вара обосрался при всех, а теперь едет на нас в броневике. Доверили.

— Ты думаешь, он за рулем этой Тягомотины?

— Да.

— Как узнал? Ты, случайно, не засланный казачок.

— Нет, это ты засланный казачок.

— Почему?

— По определению, ты шел на нас в атаку на своем КВО. Не помнишь, что ли уже?

— Нет, еще не забыл, отлично помню, что я сейчас в плену у Зеленых.

— У Зеленых, которые называют себя Красными.

— Почему?

— Чтобы не видна была их большая кровь. И значится, не Махно у них корректировщик огня, а Распи.

— Откуда он вообще взялся? — спросил Пархоменко.

— Ты меня спрашиваешь?

— Ну, не ее же? — Пархоменко насмешливо кивнул назад, где в тачанке раскинулась лейтенант, в аглицком вицмундире, Аги.

— Вы чё там разговорились, лошади?! — рявкнула Аги. — По рогам давно не получали.

— А ты чё оделась, как на похороны? — спросил Пархоменко.

— Хочу умереть, как гвардеец, но штатский, — просто ответила Аги.

— А то могут подумать, что я шпионка какая-нибудь Ника Ович.

— А она шпионка? — спросил Пархоменко.

— Конечно, она работает на Махно.

— Так они все сейчас в броневике, который идет на нас, каки же они шпиёны?

— Откуда ты все знаешь? — спросила Аги.

— Разве я не сказал еще? Мне передает информацию мой личный Медиум, Распутин.

— Господи, — махнула рукой Аги, — хватит врать. Вперед, на броневик. И да:

— За двадцать пять метров от этого чудовища рассредоточиться и взять в клещи.

— А ты?

— Я забросаю его гранатами.

Если кто не знает, командующим пока еще был Корнилов, генерал от инфантерии. И он выехал вперед, обогнув повозку, как он многозначительно выразился:

— Маркитантка юная убита. — А она промолчала, шокированная этой короткой, но многозначительной речью. Но всё же крикнула, когда командующий был уже далеко:

— Продаю, даю и пью.

— Вот? Уот ду ю сей? — Лавр обернулся.

— Она говорит:

— Трахни, прежде чем навсегда уйдешь на Тот свет. Лавр потряс головой.

— Вот ду ю сей? — И Лавр повернул назад. Хотя и понял, что напрасно. Напрасно, даже если секс будет незабываемый, коньяк Наполеон или Камю, пусть даже Мартель, а еда Стейк по-Флорентийски. И точно Лавр был убит тремя выстрелами из броневика. Эта был небольшой экспериментальный гранатомет, имевший на сегодня всего эти три снаряда. И Вар сделал вилку, когда Лавр уже трахнул Аги, выпил две рюмки Наполеона, и закусил его не салом с чесноком, а натуральными французскими конфетами, которые подарил Аги один знакомый. Он уже приготовился сесть на своего коня, когда слева разорвался первый снаряд.

— Отведи и почисти своего коня! — крикнула ему Аги. — Так гласит первая заповедь кавалериста.

— Я сам ее и придумал, — ответил Корнилов. Но все-таки сел на коня. Раздался второй выстрел.

— Скачи назад! — крикнула маркитантка, — сейчас будет Вилка.

— А может Ложка, — счел нужным посмеяться первый командарм армии инопланетян, в которую вступило много местных Добровольцев. Да и действительно, вилка может быть не только впереди, но и сзади. И он выбрал штурм этого, по его мнению, Екатеринодара. Но снаряд из броневика был с недолетом, и разорвался впереди, прямо перед табуном лошадей, казалось главнокомандующему, нагнавших его в этой последней атаке.