— Мама! — сказала я, звуча при этом точно также, как она, когда ругала меня. — Ты голая?

— Это была отличная идея. Ты не можешь чувствовать себя в одежде так же прекрасно, как без нее.

— Кто ты? — спросила я в недоумении. Меня вырастила не эта женщина. — Тебе сделали фронтальную лоботомию, а ты ничего не сказала мне об этом?

Мама как собака пригребла по небольшой волне и встала передо мной, уперев руки в бедра.

— Я взрослая женщина, которая вырастила своих детей и теперь готова жить по полной, черт подери!

Я слышала, как ее партнерша по преступлению кудахтала поблизости. Остальная часть банды отплыла чуть в сторону, вероятно чувствуя себя немного виноватыми за моральное разложение моей матери.

Я не могла не рассмеяться. — Мама, ты сумасшедшая!

— Да, этим надо делиться. Глория не может забрать себе всю славу сумасшествия, — сказала она. — Ты идешь с нами или нет? Потому что я хочу потеряться в этих прекрасных волнах.

— Нет, а ты иди и играй. Нам с Адриан надо заняться уборкой, но мы оставили вам несколько полотенец на пляжных стульях.

Вид белой задницы моей матери, мелькнувшей в лунном свете, когда она повернулась и нырнула в волны, навсегда запечатлелся в моей памяти.

— Как ты думаешь, что об этом может сказать твой отец? — спросила Адриан, когда я пришла туда, где она стояла.

— Я не скажу ему об этом, и тебе лучше молчать. Мы оставим это для новой Маргарет.

Было почти три часа ночи, когда мы с Адриан рухнули на нашу кровать после душа. Мы отвезли маму и Ванду в гостиницу к папе, а когда он увидел ее мокрые волосы и разрушенный макияж, я только пожала плечами. Сара проигнорировала то, что я ей сказала, и мы все вместе привели в порядок бар и кухню. Ее ждет приятный бонус к следующей зарплате.

Адриан положила руку на глаза и простонала.

— Мой дорогой Бог на небесах, пожалуйста, сделай так, чтобы следующие два дня прошли очень быстро. Я не думаю, что меня надолго хватит.

— Как ты узнала об анальных шариках? — мне все-таки удалось между зевками задать интересующий меня вопрос.

Рука Адриан упала на кровать, она развернулась и посмотрела на меня.

— Дорогая, тебе на самом деле надо было спросить об этом? При том количестве геев, которые посещают нашу гостиницу, ты до сих пор ничего о них не знаешь? Я удивлена!

— Ладно, твой ответ заставляет меня почувствовать себя лучше. Я немножко переживала о том, что ты применишь эти бусы на мне.

— Я сомневаюсь, что ты получишь от этого удовольствие. А теперь — выключи свет.

Четыре часа спустя мы встали, чтобы приготовить завтрак. Под угрозой жизни мы запретили Ирис появляться на кухне. У нее был выходной, чтобы отдохнуть и подготовиться к свадьбе, назначенной на сегодня. Она послушалась наших пожеланий, но я думаю, что это произошло скорее из-за похмелья, чем из-за наших угроз.

Мы подали завтрак и обед, навели порядок и занялись последними приготовлениями к свадьбе. Но сначала устроили себе тихий час. Я думаю, что это был мой самый крепкий сон за последнее время.

Ирис оставила за собой право выбора того, что наденем мы с Адриан на ее свадьбу. Нам придется стоять у алтаря вместе с Ирис и Коулом. Я не оспаривала ее выбор, но чувствовала себя неловко в белом сарафане с перекрещивающимися на спине бретелями. Хотя она пожалела меня, выбрав низкий каблук на сандалиях, подходящих к платью.

Я посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Уже очень давно я не носила ничего подобного. На этот раз мои пышные волосы решили посотрудничать со мной. Они рассыпались каскадом по плечам и спине. Я подумала, что лучше бы было нарядиться в стиле фанк и завязать волосы в хвост, но побоялась гнева Ирис, вернувшейся из медового месяца.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала Адриан, войдя в комнату и остановившись позади меня. Когда я повернулась и посмотрела на нее, то действительно потеряла дар речи. Ее загорелая кожа светилась на фоне белизны платья, которое обнимало все изгибы ее стройного тела. Небольшой макияж, наложенный на лицо, делал ее глаза более выразительными и невероятно голубыми. Ее блестящие каштановые волосы рассыпались по обнаженным плечам и спине.

— Я счастливейшая в мире женщина, — удалось проквакать мне. Она улыбнулась и подарила мне целомудренный поцелуй, сохраняя расстояние между нами, чтобы не помять платья.

— Нет, это мой титул, — она взяла меня за руку. Я открыла свой рот, чтобы начать протестовать, но она сказала мне:

— Мы обсудим это позже, а сейчас у нас есть место, где мы обязаны быть.

Стоя рядом с Коулом и судьей на платформе, которую мы установили у себя во дворе, я смотрела на толпу улыбающихся лиц. Тихая музыка играет на заднем плане, сливаясь с нежной музыкой фонтана. Тедди — хранитель колец, одетый в миниатюрный смокинг, подобный смокингу Коула, стоял на платформе рядом с нами и улыбался мне.