Шрифт:
А ведь скоро очередная атака брандеров. И что делать после её отражения? Не всовываться из порта, имитируя, что выход закрыт?
– Не поймут. Продемонстрировать готовность эскадры к бою?
– Японцы запросто могут перенести высадку своего десанта в Бицзыво, дата которой известна, и во времени, и в пространстве - гадай потом...
– Доброе утро, Степан Осипович!
– оторвал адмирала от мыслей о будущем подошедший Верещагин.
– Здравствуйте, Василий Васильевич, - протянул руку художнику Макаров.
– Что-то вы поздновато сегодня поднялись.
– Да нет, как обычно. Просто увидел, что эскадра в море не идёт, задержался на шканцах и сделал несколько набросков внутреннего рейда.
Один из самых выдающихся флотоводцев русского флота, и, пожалуй, самый известный художник-баталист России были очень похожи: оба высокие, статные, с роскошными бородами, оба, кстати, георгиевские кавалеры, причём Верещагин получил крест даже раньше Макарова - ещё в 1868 году, когда юным прапорщиком возглавил контратаку своих солдат при обороне Самарканда. Других наград не признавал, но 'Георгия' всегда носил с гордостью...
– Не выходить решили, как я понимаю, из-за мин на внешнем рейде.
– Именно так. И, как можно убедиться, не зря. Хороши бы мы были, если бы заработали ещё одну минную пробоину.
– А что дальше планируете?
– Сегодня тралить внешний рейд, ночью вывести усиленную дежурную группу, чтобы японцы не посмели сунуться сюда опять со своими 'сюрпризами', а завтра всё-таки выйдем в море с четырьмя броненосцами и четырьмя крейсерами. Ну и миноносцами Первого отряда.
– Куда?
– Василий Васильевич, а вы не японский шпион?
– улыбнулся командующий.
Но округлившиеся глаза Верещагина показали, что шутка 'из будущего' адекватно воспринята не была.
– К Эллиоту, - поспешил Макаров убедить своего доброго знакомого в том, что полностью ему доверяет.
– Очень привлекательное место для Того, чтобы устроить там маневренную базу. Пока ещё они вряд ли успели приступить к её оборудованию, но мы постараемся приготовить нашим узкоглазым друзьям парочку-другую сюрпризов.
– Не буду спрашивать каких, чтобы вы опять не заподозрили во мне японского шпиона, - художник, кажется, оказался способным учеником в плане восприятия чувства юмора двадцать первого века.
– Пойду, пожалуй, перекушу, а то сегодня пока ещё и не завтракал практически.
– Я тоже. Не возражаете, если я приглашу вас на завтрак к себе в салон?
– С благодарностью принимаю приглашение.
Завтрак. Общение с начальником 'земноводного' отдела штаба полковником Агапеевым на предмет взаимодействия с береговыми батареями и возможности передачи десантных пушек Барановского крепости. Обед. Беседа с начальником Первого отряда миноносцев каперангом Матусевичем. Общение с командиром 'Амура' Ивановым. И так далее...
К концу дня Степан чувствовал себя выжатым как лимон, и с трудом представлял как реальный Макаров мог выдерживать такое адское напряжение на протяжении целого месяца своего нахождения в Порт-Артуре...
Глава 2
Придётся соответствовать...
Когда капитан третьего ранга Николай Степанович Марков назвал своего сына Осипом, он думал о внуке. Имя которому уже тоже было выбрано. За двадцать один год до рождения. Молодой офицер до жути хотел, чтобы в далёком будущем появился адмирал Степан Осипович Марков - почти полный тёзка его кумира.
Характер у Николая Степановича был тот ещё, да и педагогический дар тоже присутствовал, так что Осип, когда пришло время, без всякого принуждения поступил в военно-морское училище, а родившегося сына назвал Степаном.
Жизнь морского офицера весьма недлительна на берегу, так что воспитанием Степана занимался, в основном, давно вышедший в отставку, но не утративший бодрости дед. Со всеми вытекающими последствиями.
Но, конечно, причуда Маркова-старшего здорово осложняла жизнь его внука с самого момента поступления во 'Фрунзенку': уже в приёмной комиссии училища глядя на имя-отчество абитуриента, усмехались и слегка подкалывали. А дальше - хуже: мало того, что с самого первого курса приклеилась кличка 'Адмирал', так ещё и при каждой выволочке, которых за пять лет не миновать ни одному нормальному курсанту, Степану тыкали в глаза его инициалами и вспоминали при этом великого русского флотоводца.
Ничего особо не изменилось и после выхода в офицерское звание - и у лейтенанта, и у капитана первого ранга, и даже у адмирала всегда найдётся начальство, которое не приминёт подъелдыкнуть не угодившего ему по каким-то причинам подчинённого ещё и по поводу сравнения его с известным полным тёзкой.
Ничего. Хоть и не раз чертыхался Степан по поводу не очень удачной фантазии покойного уже деда, но служил исправно. После горбачёвской 'оттепели', когда в стране стали в одностороннем порядке переплавлять боевые корабли на иголки, умудрился остаться в плавсоставе. Правда, пришлось перебраться из Балтийска во Владивосток. Ну что же - Тихий, так Тихий... Там и встретил новый век. А к две тысячи десятому году дослужился и до контр-адмирала.