Шрифт:
Чтоб стать в чете невольно третьим.
Оставит множество отметин
Асфальт в Аду, что безразлично твёрд,
Услышит дух твой песнопенье литий.
В чём смысл, когда давно ты мёртв?
46
Но даже здесь сознание блуждает,
Когда мозг чувствует удар,
Такой, что тело содрогает,
И выгоняет через кожу пар.
Вот вижу в тусклом свете фар
Уже бездыханное тело,
От байка вспыхнувший пожар,
Хоть что-то всё же уцелело.
47
Хранители небес и огненной гиены
Священно исполняют взятый долг,
Чтоб только не попасть в тлетворнейшие стены
И именем своим подправить каталог.
О, нет, читатель, вряд ли некролог
Средь этих строк блеснёт уже устало,
Надеюсь, в следующей главе исправит слог,
Всё то, что здесь не доставало.
48
Так поспешим, ведь каждому из нас
Грозит огонь из жаркой преисподней,
Богат ты, иль рабочий класс,
Свершай судьбу как можно благородней.
И вмиг мир станет для тебя огромней,
Но грех в крови извечный наполнитель,
Поступков всяких первородней,
Не дремлет сатана незримый обольститель.
Глава 13
"Чёрные Крылья"
1
Слащавых лир не слыша божества,
Я вновь спускаюсь в стены преисподней,
Вкушая узы тёмного родства,
В стихах я становлюсь всё однородней.
Для почвы муз, что будет плодородней
Кипит в строфах причудливая новь,
Я не кичусь всем тем, что может модней,
Меня тошнит от рифм: любовь - морковь.
2
Меж стен иллюзий тысячи церквей
Всего желанней Божия обитель,
Туда стремится грешный лицедей,
Судьбы земной случайный посетитель.
Судья, иль звёздный обвинитель
Должно быть, знает быт концепций зла,
Содома грешный осквернитель
Уже пересмотрел понятие добра.
3
Войдём же внутрь - ты чуешь атмосферу,
Как дышит недрами пугающий гигант,
Как страшный зев, похожий на пещеру,
Даёт для боли длительный гарант.
Всё воссоздал восторженный талант,
Тот недоступный пониманью гений,
Где держит свод прославленный атлант
Он затаит бесчисленность стремлений.
4
И вряд ли взор охватит взглядом всё,
Здесь приобщиться невозможно к свету,
Тут источает каждый дюйм пространства зло,
Рассчитывая с душ незримо смету.
О, Муза, я строфой карету
Подам тебе от самого порога
И сгину вновь в причудливую Лету,
Черствеет хлеб идущий нам от Бога.
5
В бессмертье дух не может возродиться,
Он лишь с веками устаёт,
В Аду способности молиться
Всецело время настаёт.
Но напряжение растёт,
А с ним уверенность движений,
И жар печей опять ладони жжёт,
В строфах не принимая восхваленья.
6
Я всё ещё блуждал по злобным коридорам
Той тёмной мыслью, оказавшись вдруг,
Невидимый чернеющим запорам,
Вкушая духом чувственный испуг.
Я зрел, с чем здесь граничит круг